На улице Кирилл Карлович увидел знакомого джентльмена. Он поддерживал под руку даму. Ватага детишек окружала их. Полная талия женщины предвещала скорое пополнение банды сорванцов.
– Милорд, – обрадовался джентльмен. – Я увидел вас в окно. Мы встречались на приеме у короля. Меня зовут мистер Бичи. А это моя супруга, Энн.
Дама лет тридцати сделала шаг вперед и улыбнулась.
– Мы ждем первенца, – с радостью сообщил мистер Бичи.
«Первенца?» – повторил про себя Кирилл Карлович, глядя на детишек, успевавших одновременно смеяться и хныкать, обрывать руки мистеру Бичи и пинать уличных собак, плеваться, улыбаться и строить рожицы.
– Дорогая, милорд превосходно разбирается в живописи, – сказал мистер Бичи даме и вновь обратился к Кириллу Карловичу: – Энн тоже художник. У нее была выставка в Королевской Академии.
– О, превосходно! Надеюсь удостоиться чести посмотреть на ваши картины, – сказал Кирилл Карлович. – Но в другой раз. Простите, я очень спешу.
Сделав несколько шагов, князь попрекнул мистера Поттера:
– Вы говорили, что художник только что овдовел!
– Так и было, сэр, – не моргнув глазом, ответил англичанин. – Но пока я дожидался вас, его семейное положение изменилось.
– А все эти дети?
– Первая жена не взяла их с собой, – сказал мистер Поттер.
– Ничего смешного! – рассердился Кирилл Карлович.
Черный юмор англичанина покоробил его.
– Я ничего против детей не имею, только против их количества, – проворчал князь. – Дети не дадут нам покоя.
– А мы рявкнем на них «Sons of the Beecheys!» – сказал англичанин. – Нас никто не осудит[23].
По пути в Линкольнс-Инн Петюня пожаловался Кириллу Карловичу на пустую трату времени из-за поисков приятеля Билла Уотерстоуна.
Князь приободрил Петюню рассказом о новой квартире. Юноша расписал в красках соседей, чету Бичи с многочисленными предшественниками первенца.
– Ты сможешь жить в моем доме, – сказал князь Карачев.
– Вот как. Сэр, я должен посоветоваться с дядей Густавом, – ответил Петюня.
– Посоветуйся, – сказал князь. – И поищи товарища Билла Уотерстоуна. Хватит слоняться просто так по Лестер-сквер. Поспрашивай тех, с кем дружил мистер Уотерстоун, с кем вел дела. Может, кто-то припомнит того пьянчужку и подскажет, где найти.
К назначенному времени князь Карачев прибыл на Холборн-стрит. Коляска остановилась перед кирпичной стеной с башенками. Линкольнс-Инн представлял собой дворец с огромными витражными окнами. Ливрейный лакей проводил князя в гостиную.
Уильям Гарроу ожидал в компании с пожилым джентльменом и дамой с пышной прической, украшенной розами. Завидев князя, королевский адвокат поднялся навстречу:
– Ваше сиятельство, как хорошо, что вы приняли приглашение.
Мистер Гарроу подвел юношу к столу и представил свою супругу, миссис Сару Гарроу, и мистера Дэвида Хартли Младшего – так звали пожилого джентльмена.
– Нашу беседу во дворце прервали, – сказал мистер Гарроу. – А у меня к вам дело крайней важности. Но прежде закажем обед. Здесь отменно готовят.
Пока прислуга подносила блюда и разливала по бокалам вино, мистер Гарроу немного рассказал о том заведении, где принимал гостя.
– В Лондоне четыре палаты, объединяющие юристов и адвокатов всех мастей. Линкольнс-Инн – одна из них. Это почетное общество было основано в XIII веке, по крайней мере, сведения о Линкольнс-Инн сохранились с 1310 года. Членами Линкольнс-Инн были Томас Мор, Фрэнсис Уолсингем, Джон Донн и Ричард Кромвель. Самые выдающие деятели современности тоже являются членами Линкольнс-Инн. Премьер-министр Уильям Питт Младший, величайший философ Дэвид Хартли Младший…
– Эк ты, Уильям, хватил, – вмешался старик. – Хартли, но не Младший, а старший. Мой отец.
– Если бы вы были англичанином, вы бы оказали честь Линкольнс-Инну, вступив в его члены, – сказал мистер Гарроу князю Карачеву.
Кирилл Карлович с трудом удержался, чтобы не воскликнуть «Эк ты, Уильям, хватил!», как только что сделал мистер Хартли Младший.
Мистер Гарроу взялся пояснить свою мысль:
– В Лестер-сквер произошло убийство. Подозрение пало на некоего мистера Уотерстоуна. Все говорило о том, что он прикончил человека из ревности. Но преступник прежде, чем его арестовали, оказался в схожей ситуации: лицом к лицу с человеком, в котором также подозревал любовника супруги. Мистер Уотерстоун впал в бешенство и накинулся на мнимого обидчика с кулаками.
Миссис Гарроу поправила розочку в волосах и проворковала:
– Дорогой, ты пересказываешь «Кентерберийские рассказы».
– Ничуть, – возразил мистер Гарроу. – Первое убийство было совершено бесшумно, точным ударом стилетом в сердце. Из этого князь Карачев сделал вывод, что не мог один и тот же человек, в нашем кейсе мистер Уотерстоун, в одном случае проявить хладнокровие, а в другом случае, совершенно аналогичном первому, впасть в буйство. Иными словами, князь утверждает, что при изобличении преступника необходимо изучить его личность, свойства характера, что позволит установить: мог ли человек совершить то, в чем его обвиняют.