– Позвольте, но это дело случая, – сказал мистер Хартли Младший. – Если вы захотите повесить насильника, вы же не предложите ему в порядке эксперимента изнасиловать еще кого-нибудь, чтобы посмотреть: так ли он изнасилует новую жертву, как и первую несчастную.
– Метод нужно совершенствовать, но не следует отвергать его, – возразил мистер Гарроу.
– И потом, – продолжал спорить мистер Хартли Младший, – если таким образом доказать невиновность, то получится, что обвиняемый не убивал первую жертву, но убил вторую, в порядке эксперимента. Нужно ли за это его судить и вешать?
– Конечно же, нет! – воскликнула миссис Гарроу. – А в качестве подопытных жертв нужно использовать приговоренных к смертной казни! Зачем вешать их просто так? Пусть они своей смертью послужат на благо общества!
Кирилл Карлович дивился тому, какую дискуссию вызвал его поступок и какие неожиданные повороты принимали рассуждения собеседников.
– Вы узнали об этом деле от мистера Хемсворта, – сказал он. – А он не сказал, что Билл Уотерстоун так и сидит в тюрьме?
Уильям Гарроу не успел ответить из-за реплики мистера Хартли Младшего:
– Все же я утверждаю, что данный эксперимент никак не подходит для установления истины.
– Кто бы говорил? – воскликнул мистер Гарроу. – А как же ваш собственный эксперимент. Я нахожу в нем большое сходство с методом господина князя.
– Что вы имеете в виду? – насторожился пожилой джентльмен.
Мистер Гарроу ответил, но обратился при этом к Кириллу Карловичу.
– Вообразите! Мистер Хартли разработал средство защиты дома от пожара. Для доказательства действенности изобретения, он пригласил на обед короля и королеву. Пока их величества кушали на втором этаже, мистер Хартли устроил пожар на первом, – рассказал мистер Гарроу.
– Наверное, принц Уэльский расстроился, узнав об успехе эксперимента, – промолвила миссис Гарроу.
Князь Карачев решил не показывать удивления по поводу того, что в Англии в научных целях можно поджигать государя и государыню. Кирилл Карлович только заметил:
– Кто знает, может быть, и в 1666 году Кристофер Рен проверял новую систему пожаротушения.
– А кто такой Кристофер Рен? – спросил мистер Гарроу.
– Тот, кто перестраивал Лондон после великого пожара, – ответил князь Карачев.
Мистер Хартли Младший покачал головой и посмотрел с укоризной на Уильяма Гарроу. Последний развел руками и сказал:
– Он не был юристом и, наверняка, не был членом Линкольнс-Инн.
– Но он перестроил Собор Святого Павла, похоронен там, – сказал мистер Хартли Младший. – Вы видели эпитафию на его надгробии?
– Мой дорогой друг, по долгу службы я занимаюсь теми, кто хотел бы избежать эпитафий, особенно преждевременных, – сказал мистер Гарроу.
За беседой Кирилл Карлович не обратил внимания на то, чем его угощали. Впрочем, еда не вызывала нареканий.
– К сожалению, в Англии процветают не только респектабельные общества, как Линкольнс-Инн, – сказал мистер Гарроу, – но и весьма сомнительные общества. В эти дни идет судебный процесс над одним из таких собраний. Я говорю о Лондонском Корреспондентском Обществе.
– Если корреспонденция в Англии является преступлением, – промолвил князь Карачев, – то поспешу заметить, что за все время пребывания в Лондоне я получил только одно письмо, да и то от вас.
Мистер Гарроу вежливо улыбнулся, но не поддержал шутки. Князь Карачев понял, что собеседник заговорил о том, ради чего пригласил Кирилла Карловича.
– Название благозвучное, – кивнул мистер Гарроу. – Но за пристойным фасадом скрывается шайка злодеев. Они замыслили насильственные перемены в государственном устройстве.
– Позволю себе заметить, – подал голос мистер Хартли Младший, – что если бы прислушались к моему голосу, а я всегда был против войны с Америкой, я всегда ратовал за запрещение работорговли, – так вот, если бы ко мне прислушались, то не было бы почвы для появления подобных обществ.
– Боюсь, мой дорогой друг, – возразил мистер Гарроу, – что вы предаетесь идеализму. Во все времена будут находиться те, кто посчитают устройство общества несправедливым.
– Справедливость в том, чтобы возможности у всех были равными. А не сумел воспользоваться ими, так что пенять на короля с королевой, сам виноват, – проворчал мистер Хартли Младший.
– Не будем спорить, – ответил мистер Гарроу. – Каждый должен заниматься своим делом. Я добиваюсь того, чтобы восторжествовал закон. Закон выше справедливости, ибо понятие справедливости у каждого свое, – он повернулся к юноше и продолжил: – Так вот. Как это всегда бывает, возглавляет Лондонское Корреспондентское Общество кучка умников, можно сказать, интеллектуалов. Но они объединили под флагом своих идей всякий сброд: каких-то портных, сапожников.
Кирилл Карлович слушал Уильяма Гарроу, но пока не понимал, какую роль тот отводит ему в этом деле.
– В суде я выступаю от имени короны. Но беда в том, что дело может рассыпаться, – сказал мистер Гарроу.
– Вот как, – князь Карачев изобразил сочувствие.