– Сэр, от вас зависит жизнь моего жениха, – срывающимся голосом промолвила барышня.
По ее щекам покатились слезы, она закрыла лицо руками и прижалась к африканцу в красном кафтане. Тот смотрел так, что Кирилл Карлович посчитал бы себя последней надеждой африканского континента, если бы ни то обстоятельство, что мисс Веллум была белой.
Плечи барышни ходили ходуном. Сердце юноши тоже вздрогнуло. Захотелось вдруг раздвоиться. Так, чтобы стать и благородным спасителем ее жениха, и женихом одновременно.
– Простите великодушно, господа, но я решительно не понимаю… ничего не понимаю, – промолвил князь Карачев.
По лицу африканца пробежала тень. Он отвел глаза в сторону. Его взгляд пришелся на круглый столик, заваленный бумагами. Накануне Кирилл Карлович до поздней ночи корпел над записками русского путешественника. От вида исписанных бумаг нежданный гость приободрился.
– Сэр, уделите нам несколько минут вашего времени.
– Прошу вас, давайте присядем, – повторил Кирилл Карлович предложение.
Африканец и мисс Веллум сели напротив князя Карачева. Петюня мялся возле дверей. Кирилл Карлович взмахом руки разрешил камердинеру присоединиться к гостям. Тот пристроился возле африканца, которого называл дядей Густавом, и обратил на князя Карачева глаза, полные мольбы то ли помочь гостям, то ли не серчать за то, что он пустил их в дом без предупреждения.
– Я понимаю так, что Питер приходится вам племянником, – обратился Кирилл Карлович к африканцу. – Вы дядя Густав. Я наслышан о вас.
– Мое имя Олауда Эквиано, – ответил арап.
– Вот как, – с некоторым удивлением ответил князь Карачев.
Он бросил укоризненный взгляд на Петюню. Выходило, что тот привел какого-то арапа, которого Кирилл Карлович даже заочно не знал. Камердинер потупил глаза.
Африканец положил руку на плечо Петюни и добавил:
– Питер зовет меня дядей Густавом. Густав Васса – это мое прежнее имя.
– Ах, вот как, – улыбнулся юноша и сказал: – Что ж, а я по-прежнему князь Карачев.
– А это мисс Сузанна Веллум, – сказал мистер Эквиано.
Взглядом полным тревоги он указал на барышню.
Посередине стола, между князем и его собеседниками, стояло блюдо с пирогами, накрытое полотенцем. В животе Кирилла Карловича начиналась французская революция. Однако приборы лежали только перед ним.
– Аксинья, подай еще три куверта и налей всем чаю, – распорядился князь.
Кухарка окинула возмущенным взглядом гостей, однако взялась исполнять волю барина.
Мистер Эквиано дождался, пока Аксинья подала на стол, однако не притронулся к чашке.
– Вы, конечно же, знаете о судебном процессе над членами Лондонского Корреспондентского Общества, – сказал он.
– Конечно, – сдержанно ответил князь Карачев.
– Поверьте, в подавляющем большинстве члены Лондонского Корреспондентского Общества – это достойнейшие господа. Я и сам состою членом этого общества, – продолжил мистер Эквиано.
Кирилл Карлович с трудом сдержал удивление. Сидевший напротив него африканец всерьез думал, что своим членством оказывал честь этому самому Корреспондентскому Обществу. В голову юноше пришла озорная мысль, и он с невинным видом спросил:
– Скажите, а нет ли случайно среди членов вашего уважаемого общества мистера Хилла? Некогда он был корабельным врачом…
Слова Кирилла Карловича возымели неожиданное воздействие на мисс Веллум. Она прекратила всхлипывать и подняла на князя Карачева взгляд, полный одновременно ужаса, изумления и надежды. Барышня хотела что-то сказать. Но мистер Эквиано положил руку на ее ладошку, и она сдержалась.
– То, что вы упомянули имя этого человека, означает одно: нашим врагам известно гораздо больше, чем мы ожидали, – произнес мистер Эквиано, не скрывая тревоги. – Признаюсь, сэр, я сомневался в целесообразности нашего визита. Но теперь вижу, что нам обязательно нужно переговорить. Спасибо Питеру. Он настоял на том, чтобы мы посетили вас нынче же утром.
Заинтригованный Кирилл Карлович скрывал охватившее его нетерпение.
– Прошу вас, мистер Эквиано, – вымолвил юноша. – Переходите к сути вопроса.
– Вчера вы были в Линкольнс-Инне. Вы встречались с мистером Гарроу, – сказал гость. – Мистер Гарроу до недавнего времени защищал невинных людей от несправедливого английского правосудия. Получив должность королевского адвоката, он с той же страстью и с тем же усердием встал на сторону власти.
– Он считает, что речь идет о злодеях, готовивших мятеж, – ровным голосом произнес Кирилл Карлович.
Он старался не выказывать своего отношения к делу.
– Мы хотим блага для Великобритании и для всего человечества, – сказал мистер Эквиано. – Нужно ограничить королевскую власть, запретить работорговлю, как-никак XVIII век.
– В Англии королевская власть так ограничена, что дальше некуда, – не выдержал Кирилл Карлович.
«Господи! Арап решил облагодетельствовать человечество! Куда катится мир?! А я-то хорош! Пустился в дискуссию!» – мысленно осерчал на себя юноша. Он хотел воспользоваться доверчивостью африканца и выяснить, что ему и его спутнице известно о мистере Хилле.
В конце концов, князь Карачев хотел узнать и о том, как он может облегчить участь жениха мисс Веллум.