– Что же вы стоите?! – продолжил король. – Составьте мне компанию. Пройдемся, это полезно для пищеварения. Только не пускайте ветры в моем присутствии.
Георг III взглядом показал князю Карачеву, чтобы тот следовал за ним. Они пошли вперед по аллее. Свита короля держалась на удалении.
– Кстати, Карачев, – вымолвил король, – я слышал, вы недавно общались с Уильямом Гарроу. Каково ваше мнение о нем?
– Он предан вам, ваше величество, – сказал Кирилл Карлович.
Он отстал на полшага и огляделся по сторонам. Глупо было ожидать, что он увидит принцессу Мэри. Но не отпускала мысль, что она вышла из дворца, оказалась застигнутой врасплох появлением августейшего папеньки и теперь скрывалась в кустах.
– Что вы оглядываетесь? – проворчал король. – Не волнуйтесь, никто нас не слышит, я приказал им не наступать мне на пятки.
Князь Карачев прибавил шагу.
– Так вы говорите, он предан королю, – продолжил Георг III. – Это хорошо. Но он, знаете ли, излишне подозрителен. Ему всюду мерещатся заговорщики. Не находите?
– Я слышал о суде над членами корреспондентского общества, которые замышляли вооруженный мятеж, – ответил князь.
– Ну-ну-ну! – рассмеялся король. – Карачев! Все это чепуха! Общество безобидных джентльменов. Может, у кого-то с девицей не заладилось, и он в сердцах попенял королю, а? Бывает же такое, Карачев, а?
Король по-дружески ладонью хлопнул юношу в грудь.
Кирилл Карлович оцепенел. Мелькнула мысль, что его величеству доложили о том, что он проявлял чрезмерное внимание к принцессе.
– Народ любит меня, – сказал Георг III. – Нужно быть великодушным. Нельзя наказывать слишком строго, а тем более незаслуженно. Пожурили немного этих болтунов и хватит, пора отпустить. А то народ отвернется. С чем я тогда останусь? С собачьей преданностью Гарроу?!
Георг III остановился и повернулся к князю Карачеву. Юноша помнил, что на английского короля смотреть нельзя, и потому, глядя в пространство, сказал:
– Ваше величество, но они даже оружием запаслись…
– Караче-е-ев! – протянул король. – Ну, какое у них оружие? Пара ржавых пистолетиков! Да и те вы у них отобрали, как я наслышан. Ну, нельзя же из-за таких пустяков людей на виселицу отправлять!
Кирилл Карлович хотел сказать, что на виселице им самое место, но вспомнил отчаянные глаза мисс Веллум и промолчал.
– Карачев, не поддавайтесь влиянию Гарроу. Нет там никакого оружия. Карачев, вы меня понимаете? Нет там никакого оружия, – с нажимом в голосе произнес король.
– Понимаю, – промолвил Кирилл Карлович. – Но позвольте задать вопрос, ваше величество. Почему вы не укажете самому Гарроу…
Решительной походкой Георг III двинулся дальше и на ходу ответил:
– Потому что король не имеет права оказывать давление на суд. Вас, что, в России этому не учили?
– Нет, – вымолвил Кирилл Карлович.
Он хотел добавить, что учили их прямо противоположному: воля государя – это и есть закон. Но промолчал. А король воскликнул:
– Да! Послушайте, Карачев, мои дочери в такое время на прогулки не выходят. Вы что-то припозднились. В следующий раз пораньше приходите, пораньше. А пока… что же… я был рад нашей встрече. И – держитесь подальше от Гарроу. Сами сказали, он предан мне, а не вам!
Король рассмеялся, по-дружески ударил Кирилла Карловича в грудь и решительной походкой двинулся дальше. Офицеры из свиты внезапно перешли в рысь и оттеснили князя Карачева от его величества. Юноша стоял на месте, не понимая, что дальше делать. Вдруг он услышал чье-то сопение, обернулся и едва не столкнулся с офицером, с которым принцессы бросили его после игры в полл-молл.
– Сэр, будьте любезны, я провожу вас, – вкрадчивым голосом произнес он.
Только сейчас князь Карачев обнаружил, что все это время держал в руке голубую ленточку. Он поспешно спрятал подарок принцессы Мэри за пазуху.
По пути домой юноша вспоминал наставления дяди. «Всегда думай о том, как ты будешь выглядеть в старости, – поучал князь Евстигней Николаевич Карачев. – Лицо человека на склоне лет показывает историю его жизни. Рисунок морщин одного свидетельствуют о твердости характера, о достойной, благородной жизни. А у другого лицо испещрено следами разврата и праздно истраченной жизни».
Улицы погрузились в сумерки. Воздух сделался острым от дыма. Кирилл Карлович утешался тем, что прошедший день не прибавил следов разврата на лице. Но старость казалась явлением отдаленным. Впереди было много времени на то, чтобы благородными морщинами заштриховать следы любовных похождений. Мысль о том, что принцесса Мэри посмеялась над ним, привела юношу в негодование.
Домой он вернулся в мрачном расположении духа. Джерри-Герри, так князь называл лакеев, поскольку не мог запомнить, кто из двоих Гарри, а кто Джерри, вместо того, чтобы принять верхнее платье, отступил в сторону и сказал:
– Сэр, вас тут ждут.
Травяные свечи почти не давали света. Князь разглядел посетителя, едва не столкнувшись с ним носами. Юноша узнал одного из лакеев Семена Романовича Воронцова.
– Сэр, министр требует вас немедленно к себе, – сообщил тот.
По пути к дому русского министра посыльный доверительно сообщил: