– Но почему же потом я не пошел домой, а вновь побрел бог весть куда, пока не оказался здесь…
– Добрый вы человек, – вновь за свое взялся Аглечан. – Жаль вам Кузьму. Так вы продлеваете последние минуты его безмятежной жизни. Была бы ваша воля, вы бы вечность оставляли его в неведении…
Кирилл Карлович вздохнул. В рассказе он ни словом не упомянул графа де Ла-Ротьера, решив за лучшее пока не нарушать требований француза.
– Вы вот что, – сказал мистер Джентль, – вы еще выпейте, сейчас вам это нужно, а я посмотрю, кто сопроводит вас к Воронцову. Положитесь на него, это самое лучшее, что сейчас вы сделаете.
Юноша взял стакан, до краев наполненный виски, который незаметными стараниями Аглечана уже стоял на столе. Кирилл Карлович выпил, а мистер Джентль похлопал его по руке и промолвил:
– Никуда, не уходите. Сейчас я найду, кто сопроводит вас…
Князь Карачев сложил руки на столе и уронил на них голову. Но вдруг кто-то потянул его за плечо. Кирилл Карлович отшатнулся: из полумрака наплывало лицо старика Лизакевича.
– Беда, Василий Григорьевич, – протянул князь Карачев.
– Беда, милостивый государь, беда, – ответил старик Лизакевич. – Обопритесь-ка на меня, да поедемте-ка домой.
Перед мысленным взором князя Карачева проплывали изрезанные карты. Но не очертания королевств и империй мелькали на них, а картинки из жизни самого Кирилла Карловича. Вот юноша в таверне пьет виски в компании с мистером Джентлем; а вот в лавке мистера Эшби выбирает сундучки; затем старик Лизакевич помогает забраться в коляску, – словом, путаница сплошная.
Потом жуткие картинки выплыли: то два субъекта зарезанных, то мертвое лицо Аксиньи. Затем заглянули дети. Маленькие Екатерина Семеновна и Михаил Семенович спрашивают детскими голосочками: «Что случилось с Доном Квадро?». Мадмуазель Жардин выпроваживает их из комнаты, приговаривая: «Болен наш Дон Квадро, болен. Захворал». А девочка спрашивает: «Когда же мы отблагодарим его за подарки?» – «Вот поправится, тогда и отблагодарите», – отвечает гувернантка.
Вдруг Кирилл Карлович слышит, как хозяйка лавки кричит: «Пазл сложился!»
От выкрика миссис Эшби юноша открыл глаза и обнаружил, что лежит в постели в доме Воронцова, в той самой комнате, из которой съехал два – нет, теперь уж три дня назад в собственную квартиру.
Оглядевшись, князь Карачев понял, что миссис Эшби кричала в его сне. Но теперь он проснулся, было ему и жутко, и стыдно.
Приотворилась дверь, заглянул лакей. Увидев, что князь бодрствует, слуга тут же исчез. Через минуту явился Хрисанф Иванович, подсел на стул подле постели.
– Ох, милостивый государь, досталось же вам! – сказал Чернецкий.
Вошел лакей с подносом. Хрисанф Иванович сам подал юноше стакан виски и промолвил:
– Выпейте-выпейте, милостивый государь, вам сейчас нужно.
Кириллу Карловичу смотреть на виски было тошно. Однако же он преодолел отвращение, махнул стакан одним духом и почувствовал себя много лучше.
– Сколько времени я тут, Хрисанф Иванович?
– Вчера Василий Григорьевич в десятом часу привез. А сейчас почти полдень. Семен Романович распорядился не тревожить.
– Вот как, – вздохнул Кирилл Карлович.
– Василий Григорьевич еще вчера посетил квартиру вашу, – сообщил Чернецкий. – Слугам и особенно этому-то, Кузьме, про убийство Аксиньи сказал…
Кирилл Карлович выдержал тяжелую паузу и, думая о несчастном мужике, спросил:
– Как он?
– Пьет, – ответил Хрисанф Иванович. – Что еще ему делать.
– Э-эх, – протянул князь Карачев. – Скажу, чтоб подали умыться.
– Ступайте, князь, в столовую, – сказал Чернецкий. – Министр распорядился, чтобы вас хорошенько накормили.
Во время обеда в зал прибежали дети Семена Романовича.
– Дон Квадро! – радостно закричала девочка. – Напрасно я сомневалась! Вы сумели нас удивить…
– А я в Доне Квадро не сомневался, – с гордостью заявил мальчик.
– Помилуйте, чем же я вас удивил? – спросил Кирилл Карлович с замиранием сердца.
«О господи! – думал он про себя. – Надеюсь, не тем, что был похож на свинью!»
– Признаться, Кирилл Карлович, мы сразу не разобрались, что за подарок вы сделали, – с этими словами в гостиную вошел Семен Романович. – Мы открыли первый сундучок и обнаружили в нем какие-то обрывки. Мы подумали, что кто-то сыграл с вашим подарком злую шутку. Я распорядился бросить все эти обрывки в камин…
– Как? Вы их сожгли? – изумился князь Карачев.
– К счастью, прежде, чем мое распоряжение исполнили, мы раскрыли второй сундучок. Тут уж Екатерина Семеновна догадалась, что в этих обрывках заключается какой-то смысл.
– А я первый сложил карту мира! – заявил мальчик.
– Хозяйка лавки, – сказал Кирилл Карлович, – говорила, что победитель должен непременно провозгласить «Пазл сложился!»
– Пазл сложился! Я первая! Я первая! – закричала девочка.
Она залилась счастливым смехом. А князь Карачев вспомнил, как вышел из лавки и обнаружил убитыми двух человек, а потом еще и Аксинью.
Воронцов заметил, как помрачнел Кирилл Карлович. Он подал знак мадмуазель Жардин, чтобы увела детей.