— Хм, — к счастью, мама не стала настаивать на ответе. — ладно. А это от меня. В прошлый раз ещё заметила, как неровно ты выстригла волосы! Да, наверное, уже и забыла, как выглядишь.
Я взяла зеркало в руки, но в отражение смотреть не стала. Мама наблюдала за мной с таким жалостливым выражением на красивом лице, что я отложила подарок и поспешила перевести тему:
— Выглядишь прекрасно! Как тебе Адалария?
Я нисколько не лукавила. Маги живут долго, стареют поздно, так что мама и раньше выглядела моей старшей сестрой, сейчас и вовсе расцвела.
— Море чудесное, — мечтательно улыбнулась леди Валери, но тут же вновь стала серьезной, словно о чем-то вспомнив. — Джей рассказывал, что у тебя дар сноходца. Будь осторожна, Ники. Эта магия не каждому мужчине под силу.
— От тебя, мама, не ожидала, — натужно рассмеялась я. — Тоже скажешь, что магия — не женское дело?
— Не скажу. Твой папа надеется к концу года провести закон о начальном магическом обучении для девочек. Ты знаешь, ради кого он старается. Но ментальная магия, Ники... Возможно, я ошибаюсь, но мне она кажется очень опасной.
— Я буду осторожна, — пообещала, чтобы успокоить маму. Но как по мне, дар леди Валери — уход в тени — был намного опаснее. Если она смогла им овладеть, значит, справлюсь и я.
Мама ушла поздно, когда я уже уснула. Сидела у моей кровати и гладила жёсткие волосы до тех пор, пока я не провалилась в сон.
Утром первым делом я увидела зеркало. Оно стояло на письменном столе, приглашающе развернутое ко мне отражающей поверхностью. Я не стала смотреть на себя вчера, да и сегодня не испытывала желания. Но подошла к столу и села на свое место, придвинув зеркало ближе.
Через несколько мгновений облегчённо выдохнула. Не так сильно я изменилась. Скулы, конечно, стали острее, кожа бледнее и суше. Поставив зеркало на край стола, я встала и стянула ночную рубашку. Замерла, вглядываясь в свое отражение. В отличие от лица, тело за полгода изменилось значительно. Сейчас я куда больше походила на мальчика, чем летом. Исчезли мягкие изгибы и плавность движений. Бледная кожа обтягивала сухие тугие мышцы, отчётливо проступали ребра, живот втянулся, разделяясь на неженственные квадраты. Кажется, даже грудь стала меньше.
И осознание холодной водой окатило тело. Я — вовсе не та нежная девушка с персиковой кожей, которую видит во сне Дамиан. И Вариус смотрит на меня иначе, чем на остальных, просто потому, что знает мою тайну. Малия в его сне обладала пышными женственными формами. А отличие от меня.
Нужно выкинуть из головы обоих. Они уйдут из академии намного раньше меня. И даже если Дамиан узнает о моих чувствах к нему и ответит на них, он не сможет меня дождаться. У него осталось несколько месяцев учебы, а потом принц навсегда покинет академию. Дамиан — единственный прямой наследник Бадара, он с лёгкостью подавит ненужные эмоции, даже если они у него есть. А мне будет намного сложнее это сделать потом. Лучше задушить болезненное чувство сейчас, чем выдирать из души позже.
— Ты не можешь меня вечно избегать, — шепнул Вариус, пока мастер Вудс зарисовывал на доске человеческий силуэт и обозначал на нем нервные узлы.
— Я не избегаю, — спокойно ответила, подписывая очередную точку. Иногда мне казалось, что уроки по сдерживанию сущности нужны не для того, чтобы научить подмастерьев бороться с влиянием источника, а просто чтобы отвлечь их от мыслей о нем.
"Ну кто, в самом деле, будет заниматься точечной разминкой?"
— Ты стала как Дамиан, — тихо проговорил Вариус словно с обидой. — Такая же безразличная.
— Может и тебе стоит попробовать? — прохладно спросила его. — Пойдет на пользу занятиям.
— Ещё и эти перчатки, — Вариус мои слова проигнорировал, с неодобрением коснувшись тонкой ткани. — Ты словно от всех отгородилась.
Я не ответила, сделав вид, что глубоко увлечена рисунком. Но Вариуса моя холодность словно подогревала. Чем отстраненнее я старалась вести себя, тем настойчивее он пытался меня расшевелить.
После его беспамятства прошло около двух недель. И если первые дни Вар был задумчивым и погруженным в себя, то вскоре к нему вернулась и лукавая улыбка, и неуместная назойливость.
— Ну же, Ники, — снова шепнул он, — что с тобой? Только не говори, что влюбилась. Это разобьёт мое сердце.
Даже не взглянула на него. Это не первая попытка добраться до причины моей холодности и не последняя. А принять правду о том, что мне нужно сосредоточиться на учебе, Вар не желал.
Стоило мастеру Вудсу объявить о конце урока, как я захлопнула альбом, зажав внутри карандаш, и первой выскочила из аудитории, даже не складывая вещи в сумку.
Мой настрой беспокоил не только Вара. Братья тоже пытались выведать правду осторожными (Маркус) и не очень (Алекс) вопросами. И только мастера Бенуа и Кросс отмечали значительный прогресс в занятиях — я уже могла удерживать одновременно шесть шариков воды и почти коснулась пола разведёнными в стороны ногами.
