— Перед сном сложи покрывало в тугой валик и подложи под спину. Вот здесь, — наставлял меня мастер после тренировки. Я слушала плохо. Единственным желанием было поскорее сбежать из зала пыток. И найти Тадеуша. Пусть потренирует на мне свои целительские способности. Мастер Кросс, конечно, это заметил, его тон и взгляд мгновенно сделались суровыми. — Если не будешь заниматься регулярно, будет больно каждый раз. И не обращайтесь к целителям. Растяжка достигается путем крохотных разрывов. Если их залечить, придется начинать сначала.
Я проглотила протест и снова кивнула. Разговаривать не хотелось. После того как мастер пообещал включить для меня занятия на гибкость в каждую тренировку, я сосредоточилась на двух вещах — не плакать и не ругаться. Разговор в таких условиях не предполагался.
Впрочем, все меркло перед предстоящим маминым визитом.
Два дня пролетели незаметно. А накануне мне впервые за долгое время приснился Дамиан.
Место было мне не знакомо. Наверное, поэтому я не провернула перстень сразу, как делала это, попадая в сновидения принца. Я сидела на диване в гостиной, которая была лишена помпезной дворцовой роскоши, но обставлена дорого и со вкусом.
Едва успела осмотреться, как темные двери с изящными витражами распахнулись, впуская гостей. Дамиан вошёл в комнату в окружении нескольких человек, сразу нашел меня глазами и тепло улыбнулся.
Я ухватилась за перстень и замерла. Желание рассмотреть его улыбку, погреться в свете серых глаз оказалось сильнее чувства самодостоинства. Я ведь почти забыла это выражение обычно непроницаемого лица — нетерпение, радость, нежность. Отчаянная зависть к неизвестной Виктории затопила все мое существо, и я убрала пальцы с перстня.
Легко поднялась, склоняясь в изящном приветствии и испытывая благодарность к маме, которая, невзирая на мои протесты, несколько лет подряд приглашала учителей этикета в наш дом.
— Леди Виктория, — Дамиан прошел прямо ко мне, взял протянутую руку тёплыми сильными пальцами и коснулся губами обтянутой кружевами кожи.
— Лорд Дамиан, — негромко произнесла я, борясь с чувствами, бушующими в груди. Дамиан не отпускал мою ладонь, а след его губ словно горел на руке, просочившись сквозь перчатку и оставив огненный отпечаток на коже.
— Леди Миранда, — из-за моей спины выступила невысокая стройная дама, и принц отпустил мою руку, чтобы склониться к ее. Но целовать не стал. Под моим ревнивым взглядом ненадолго задержал чужую кисть у губ и отступил.
— Вам, наверное, нужно многое обсудить с моей дочерью? — пропела дама, разворачиваясь ко мне, и я испытала лёгкий укол вины из-за своей внезапной ревности. — Тори, милая, вы можете погулять в саду. Только держитесь на виду, соблюдайте приличия. — Леди Миранда рассмеялась, словно последние слова были шуткой, и отошла к остальным гостям.
Дамиан предложил мне локоть, и я оперлась на него. Два противоположных чувства разрывали душу: восторг от близости Дамиана, от его взгляда, в котором за нежностью таился сдерживаемый огонь, от тепла его руки и... отвращение к себе. Я вновь чувствовала себя воровкой. Впитывала ласку, предназначенную не мне, таяла от нее и ненавидела себя за это.
— Что с тобой? — в голосе принца звучало искреннее беспокойство, и оно тоже ядом проникало в кровь.
— Все хорошо, — я постаралась улыбнуться.
"Нужно провернуть кольцо и не мучить себя".
Но моя рука с перстнем лежала на твердом предплечье, и я решила, что это достаточная причина продлить сладкую пытку.
— Тори, милая, — окликнула меня леди Миранда, когда мы уже подходили к стеклянным дверям, ведущим в сад, — солнце в зените, не забудь зонтик.
Я заозиралась в поисках стойки с зонтами и уткнулась взглядом в огромное зеркало. Бегло оглядела свое отражение, отметила скромную линию декольте и то, что платье, казавшееся голубым, на самом деле играет оттенками от лазурного до глубокого синего цвета.
Потом скользнула по волосам — пепельно-русым, собранным в продуманно небрежную прическу — так, чтобы выбившиеся пряди смягчали тонкие черты лица.
"Моего лица!"
Мой потрясенный взгляд метнулся к отражению Дамиана и обжёгся об огонь его глаз. Никогда не думала, что принц может смотреть так жадно и болезненно.
Пальцы провернули кольцо раньше, чем я успела подумать. И через мгновение я сидела на кровати, пытаясь унять разогнавшееся сердце.
Постепенно у меня получилось и я даже смогла мыслить разумно. Да, я была совершенно уверена, что видела именно себя, но, возможно, Дамиан видел другую девушку? Как работает наше подсознание во снах? Если я ощущаю себя собой, то, возможно, себя и вижу?
"А как же отражение в стекле во сне Вара?"
Тогда я тоже вполне осознавала и кто я, и кого хочу изобразить, но в отражении увидела лишь размытый образ.
При мысли о Вариусе всплыла фраза, брошенная им в лабиринте:
"Дама с пяти лет дрессируют запоминать всех, кто ему представлен. Он вполне мог тебя узнать".
