– Риан, – мне не хотелось даже сопротивляться, несмотря на то, что прижиматься к обнаженной груди магистра было как-то… стыдно, наверное, – но все же, знаешь, наверное… мне лучше сидеть, как сидела…
– Все хорошо, – прошептал он, едва касаясь губами волос у виска, а ладони скользнули на талию, прижимая еще сильнее, – еще совсем немного и возвращаемся. Тебе еще заниматься нужно.
Молча кивнула, напряженно ощущая каждое его прикосновение.
И вдруг пространство над озером засверкало, и в следующее мгновение перед нами возникла возмущенная Дара, которая не менее возмущенно заявила:
– Он обнаглел!
Тяжело вздохнув, Риан устало спросил:
– Кто обнаглел?
– Котяра! – сорвалась Дара на крик.
Кажется, Счастливчик доигрался.
– Что с ним? – с глухим раздражением поинтересовался магистр.
Дара растворилась в воздухе, разлившись синеватым мерцанием, и в тот же миг нашему взору предстали стены в коридоре женского общежития, на которых золотой краской была выведена ода леди Верис. Целая ода в стихотворной форме, а над дверью куратора красовалось золотое сердце.
– Вот! – Дара снова материализовалась, а интерьер общежития растворился. – И что с этим делать?!
Услышав смешок, я обернулась и поняла, что Риан тихо смеется и над ситуацией, и над возмущенным возрожденным духом. А заметив мой взгляд, магистр пояснил:
– Точно не договаривает.
Перевожу взгляд на Дару, та медленно багровеет, потом недовольно фыркнув, прошипела:
– Почти то же самое, но в мире мертвых.
– А покажешь? – весело поинтересовался Риан.
Картинка из потустороннего мира была более тусклая и с рванными краями, но это не помешало разглядеть ту же оду, той же краской выведенную на стенах, дорогах и даже скалах с притулившимся к ним неприметным домиком, только здесь использовалось имя «Дара».
– Это месть! – взревел взбешенный возрожденный дух. – Это просто подлая и коварная месть мне! Он меня на весь потусторонний мир опозорил!
Уткнувшись в мое плечо, Риан расхохотался уже громко, даже не пытаясь сдерживаться. Дару это совсем не обрадовало.
– Мне не смешно! – завопила она. – И Верис тоже не смешно!
И хохот лорда директора стал просто громовым. Я и сама почему-то улыбалась, и не смущалась больше. А потом Риан, стараясь говорить строго, сказал:
– Это действительно месть, Дара. Просто подумай за что.
Возрожденный дух смерти, одна из двенадцати приближенных темного престола, зашипела как раздраженная кошка, а после выдала:
– Господин, служить вам честь для меня, но подвергаться нападкам этого… котяры. У меня репутация, у меня два легиона в подчинении! Я не…
– Так разберись с ним, – спокойно произнес магистр. – Я разрешаю.
Дара открыла рот, закрыла, чуть прищурилась и поинтересовалась:
– А если он в ответ…
– Я вмешаюсь, – мне не понравилось, с каким абсолютным спокойствием это было произнесено.
Просияв, Дара чуть поклонилась и исчезла.
И вот тогда я спросила:
– А что будет, если ты вмешаешься?
Риан мягко соскользнул с валуна, на котором мы сидели, обогнул его, подплыл ко мне, и прижав своим телом, прошептал касаясь моих губ:
– Все…
– Что все? – и отступать, главное, мне в таком положении некуда.
– Абсолютно все, – Риан загадочно улыбнулся.
– Совсем все? – я отклонилась назад.
– Все, – упираясь о камень руками и нависая надо мной, произнес магистр.
И остановился, глядя на меня чуть мерцающими непроницаемо черными глазами, и непонятно от чего я вновь задержала дыхание, словно завороженная его взглядом.
– Дыши, – прошептал магистр.
Когда прямо в воде вспыхивает адово пламя – это выглядит жутко. Но в то же мгновение меня нежно обняли, подхватили на руки и вышли мы…
– Тебя вытереть? – поинтересовался Риан, опуская меня на пол в моей собственной душевой.
– Я сама, – стремительно обернувшись мгновенно намокшим от рубашки полотенцем, ответила я.
– Скромная ты моя, – улыбаясь, произнес магистр.
Вспыхнуло адово пламя.
Когда я, в халате и с влажными волосами вышла из спальни, оказалось, что Риан, уже одетый и суровый, сидит в моем учебном кабинете, с кипой каких-то документов. На столике так же находился заварочный чайник, с отломившейся ручкой, две поставленные одна на другую чашки, бутылка ликера из каррисы и пакет из Мелоуина.
– Ты не против моего общества? – отрываясь от чтения зачерненного серебром листа, поинтересовался магистр.
– Ммм… я сейчас, – решила я, и побежала одеваться.
Это оказалось не так-то просто. Раскрыв шкаф, я вспомнила, что большинство моих платьев исчезло без следа, а гардероб любезно всученный свекромонстром я толком и не рассматривала. Зато сейчас, покосившись на три своих темно-коричневых шерстяных платья, я решительно начала разворачивать свертки от будущей свекрови, до этого момента сваленные грудой на дно шкафа. Платье, теплое, шерстяное розоватого оттенка обнаружилось в третьем свертке. Развернув его, я обрадовалась – длинное, и не сильно обтягивающее, и декольте скромное, в отличие от остального подаренного. Рядом с платьем находилась и сорочка, так что, спешно облачившись сначала в нее, а затем в платье, я подошла к зеркалу поправить волосы и искренне помянула Бездну.
