Я зябко обняла плечи, глядя на засыпающий город, мягко окутываемый пушистым снегом.
– Знаешь, мне кажется, он злится, – неожиданно задумчиво произнес Юрао. – Нет, правда, злится за тот случай у конторы, когда ты его не пускала. Знаешь, это очень важно, быть в глазах любимой девушки сильным, быть героем, а ты повела себя как мамочка, которая испугалась за сыночка. Нет, я тебя не осуждаю, Бездна его знает, что там было в тех символах, но для него, это, наверное, ударом стало. Как же – всесильный лорд Тьер, ты заметь, как все его имя произносят, поуважительнее, чем императорское, а тут ты, та единственная чье мнение для него так важно и не веришь в него.
Потрясенно смотрю на Юрао, тот продолжил:
– Я не осуждаю, Дэя, я последний, кто осудит, потому что был там и знаешь, встреча с каррагом она потрясением стала – я же ничего не мог с ним сделать, а Тьер двоих завалил – сам. Он всегда берется за то, что кажется, в принципе невыполнимым и справляется. Просто начни ему доверять, Дэй, мужик этого заслуживает.
Завыл ветер, начиналась метель, и пушистые хлопья снега сменились мириадами маленьких колючих снежинок – последние дни зимы они самые суровые в Приграничье. Не люблю метели.
– Знаешь, у меня папа охотник, – почему-то начала рассказывать я, – один из лучших в Загребе. Он всегда был таким сильным, самостоятельным, он чтобы жениться на маме уехал из Вилры и пошел против воли рода. А род в Приграничье… это серьезно, Юр. У нас семья не маленькая, она большая и крепкая, против рода единицы идут. Папа пошел. Папа и мама поселились в Загребе, и я всегда знала – папа сильный. Папа самый сильный на свете. А в одну вот такую зимнюю ночь Ночные Стражи открыли дверь и принесли папу… в крови и едва живого. Так что даже сильные, очень сильные могут погибнуть, Юрао.
Мы уже подъезжали к конторе, и поэтому дроу, который хотел что-то сказать, предпочел промолчать. И я была очень благодарна ему за это – мне тяжело открываться людям. Тяжело говорить о своих чувствах и опасениях. Приграничье суровый край, у нас говорят не словами – делом. И Приграничье край суеверный, поговаривают «Страх беду призывает», и о своих опасениях мы не говорим, никогда. А за Риана мне было страшно, очень страшно, особенно после того, как услышала сказанное наследным принцем. И в то же время может быть Юрао был в чем-то прав, ведь и меня в обед обидело именно его неверие в мои силы, в то, что я справлюсь…
– Юр, – я, приподнявшись, выглянула в окно, – давай меня к Мелоуину, а потом в академию.
– Что задумала? – поинтересовался партнер, указав направление движения вознице. – Мириться будешь?
– Наверное, – у меня вдруг настроение стало просто замечательным. – Юр, а какое вино взять?
Некоторое время на меня недоуменно смотрели, затем офицер Найтес нахмурился и строго сказал:
– Ты мириться собралась или эротическое приключение запланировала?! Какое вино, Дэй? Он и так на тебя голодными глазами смотрит, ты давай ему еще вина налей! Женщина, совести у тебя нет.
Я нахмурилась.
– А захвати ликер из карриссы, – вдруг начал сам себе противоречить Юрао. – И вкусно, и согреет, и… от ошибок тебя лично убережет. Я серьезно, Дэй.
И мы подъехали к Мелоуину.
А вот денег с нас в кондитерской не взяли. Мастер-кондитер Моуи, глядя на нас влюбленными глазами, самолично после моей просьбы сбегал на кухню, и вскоре принес огромный пакет, значительно больше того, что я просила. И бутылку ликера из каррисы подарил тоже, причем из собственных запасов достал. А потом я, оставив Юрао выслушивать благодарственные речи, поехала в академию, и мороз, холодный ветер в лицо и даже слякоть под колесами кареты меня совершенно не расстраивала.
Возница помог мне выйти из кареты, помог поудобнее подхватить тяжелый пакет, и даже услужливо постучал в ворота. И все это время господин Нухрр радостно улыбался, но наверное моя улыбка была счастливее. И когда Жловис распахнул калитку, ни о каких загадках даже не заикнулся. Правда стоило мне войти на территорию академии, а ему закрыть засов, как наш уважаемый гоблин, отставив левую ногу и уперев руки в боки попытался что-то сказать, но я его опередила:
– И вот вам загадка, уважаемый господин Жловис, что на улицах Ардама, в зимнюю-то пору, делает карета без крыши?
Гоблин моргнул, задумался и опрометью бросился к калитке, в стремлении разглядеть карету. Я столь же стремительно побежала к домику лорда директора, пока главный сплетник Академии Проклятий был занят.
Придерживая пальто и стараясь не поскользнуться на узкой раскисшей от зимней непогоды тропинки, я бежала через старый парк, уклоняясь от особо напористо тянувшихся к тропке деревьев, и моя улыбка стала шире, едва я разглядела свет в окошке на первом этаже директорского особняка.
Взбежав по ступеням, распахнула дверь, торопливо прошла к дивану в прихожей, сгрузила теплый пакет с выпечкой и пакет с бутылью, вернулась к входу, разулась, сняла пальто, и разматывая шарф отправилась искать Риана.
