Теперь Элина и правда увидела сходство, и не внешнее даже, а какое-то внутреннее: как оба уверено вели разговор и как подавали себя. Почему же раньше не догадалась – так очевидно!
– Прекращай. Никто не хочет по сто раз слушать, как ты «любишь» своего братца.
– Не могу молчать, душа болит! А ты, друг называется, когда у тебя проблемы, все слушают и сочувствуют!..
– Потому что случается такое раз в год, а ты ноешь каждый день, – сказал, как отрезал.
На улице потихоньку смеркалось, включили фонари. Опять начался снегопад, белые хлопья кружили и кружили, ниспадая на землю в причудливом танце. Вскоре и накидки, и шапки, и платок сделались такими же белыми.
– Ты куда сейчас? – ненавязчиво спросил Демьян, спрятав голые ладони.
– Не знаю. В общежитие, наверно, – пожала плечами. – У меня было единственное уютное и тёплое место, но без Эмиля сидеть за книжками совсем не то.
«А ещё нельзя забывать о Трофимыче» – напомнила себе решительно.
Оба парня странно переглянулись. Кажется, она-таки сболтнула лишнего. После бурного, ужасно выматывающего дня, язык и разум функционировали по отдельности.
Пока Демьян искал, что сказать, Терций первым выпалил:
– Не хочешь с нами в кафе? Там и тепло, и уютно.
Этот простой вопрос, этот жест доброй воли пристыдил Элину. Какие же добрые! Повелись на её нытьё – ведь буквально вынудила, на жалость надавила.
– Здесь есть кафе?
– Ага, вроде того. Это Кассиан организовал, у него тётка в столовой работает. Готовит сама, да и место выбила. Уж больно им деньги были нужны. Хотя всё якобы тайно, директриса тоже процент имеет, – он вдруг взялся упрашивать: – Соглашайся, маленькая принцесса. В обиду не дадим, компанию составим, напоим и накормим.
Щёки давно горели не от колючего мороза. Элина робко перевела взгляд на Демьяна, но тот видно и не слушал их: грел ладони горячим дыханием и растирал докрасна.
– Прости. Но я знаю, что буду мешаться.
– Вовсе нет! Мы ребята открытые, сердечные, самые добрые и даже не кусаемся. К тому же знала бы какие там торты – кулинарные произведения искусства! За такое можно!..
– Если ты не пойдёшь, – вдруг откликнулся Демьян, – мы убьём Терция. Серьёзно. Он будет плакаться весь вечер, ведь
Пусть и сказанное в шутливой манере, Элине хватило и этого. Демьян не промолчал, не воспротивился. Неужели правда хотел видеть? Или всё ради Терция? Чужая душа потёмки, и Элина ловила себя на том, как сложно ей «читать» Демьяна. О чём он думает, зачем делает одно и противится другому? Загадка.
– Ладно. Ладно, но…
Терций тут же перебил:
– Ах, так. Его значит, слушаешься, а меня нет?
К счастью, в игре гениального актёра слышась фальшь: за обидой пряталось довольство. Элина лишь рассмеялась. Все они двинулись по ещё не убранным сугробам в сторону столовой.
– Вы не дали мне спросить. Какая ещё маленькая принцесса?
– А что не так? Ты маленькая, и ты принцесса, – Терций не упустил возможности пошутить. – Будь Дёма повыше, обязался бы носить на руках каждый день.
– Вот это честь, – Элина поспешила скривить улыбку, – но я бы ни за что не согласилась.
В столовой только-только зажгли свет – десятки окошек сверкали издали. Внутри если и был кто, то прятался в самых неприметных углах. Им даже не встретился ни один работник: наверно, все занимались ужином. Но с каждой ступенькой, приближающей к последним этажам, где, как известно, обитали самые «взрослые», тишина потихоньку разбавлялась смехом и воодушевлёнными голосами, звоном чашек и вилок.
– Добро пожаловать в «Люмьер»!
На пятом этаже они упёрлись в непримечательную дверцу с табличкой «Ремонт». Обычно и серо, но загляни в щёлку и увидишь совершенно другой мир. Место, похоже, снискало бешеную популярность, ведь столики, кресла, диваны, даже подлокотники и подоконники оказались заняты. Чувствовалось, что сотворено здесь всё общими усилиями. С потолка свисали бумажные звезды, на стенах – картины, какие-то вырезки и куча полок с книгами, горшками и статуэтками. Столики все были разной формы: одни длинные и вытянутые, другие крохотные, рассчитанные на двоих. У стены расположилась стойка, где продавали сладости и готовили кофе или чай, а на самом краю даже покоился граммофон, крутивший смутно знакомую мелодию.
Заметив её взгляд, наверняка полный искр от здешних светильников, Терций самодовольно и чуточку гордо похвалился:
– Именно так, именно так. Сказка!
Демьян смолчал, но тоже огляделся по-новому. Лицо озаряла улыбка, до этого ни разу ею не видимая: какая-то ласковая, но с тем и ностальгически печальная. Элина неприлично уставилась, совсем позабыв, что разглядывать должна интерьер.
