Так здесь было тепло, что щёки и кончики пальцев стали покалывать. Непередаваемое чувство! Даже нос начал улавливать дивный аромат выпечки и горького кофе. Терций указал на один из столиков, очевидно нужный им. Там уже сидели двое: парень и девушка, Каллист и Десма – иначе и быть не могло, все друзья в сборе. Единственное, что Элина знала – они брат и сестра, но о таком догадался бы любой, кто имел глаза. Бывало так, что принимали за близнецов: темноволосые и темноглазые, с буйными кудрями и греческим профилем, словно и правда вылепленные из мрамора античные статуи. Но всё же разные, и главное отличие – в цвете формы. Каллист был созидателем, а Десма – разрушительницей.
Когда ребята повели её к столику, прямо к этим каменным изваяниям, ноги сделались ватными. Ещё сильнее Элина ощутила себя не к месту. Всё начиналось их красотой, а заканчивалось уверенностью. Чем вообще могла похвастаться? Сравняться? Стоило двоим, наконец, оторваться от книжек и заметить её, нервную и неловкую, Элина искренне возжелала провалиться к Богам под землю.
– Прекращайте пялиться. «Мы поборники светских манер» – разве не так?
– Как это не пялиться, если у Демьяна Сереброва появилась подружка, – Десма готовилась препарировать, разбирать по кусочкам.
От столь крамольной мысли Элина вся покраснела. Этого только не хватало.
– Фантазии прибереги, – прозвучало угрожающе, – и прояви-ка дружелюбие. Эля, садись. Я сейчас вернусь. Если начнёт гавкать, не бойся и наступи ей на хвост.
– Фу, как грубо.
Демьян отошёл к Терцию, что стоял у стойки и никак не мог оторваться от витрин с тортами и пирожными. Элина жалостливо подумала, что лучше бы осталась с ними. Под двумя такими похожими, но разными взглядами: один безразличный, другой пристальный, её точно скоро стошнит. Как оценят такое «первое впечатление»? Элина примостилась на стуле. Лишь бы занять чем руки, стянула с себя платок и накидку, сумку поставила под ноги. Десма больше ничего не говорила, и Элина даже успела расслабиться: может зря наговаривала, может никаких допросов не будет?
Ага. Конечно. Размечталась.
– Мы точно не встречались, я бы запомнила. И с Дёмой тебя ни разу не видела. Удивительно, да? Так с чего же ему нарушать традиции и приводить вдруг пятого? Может, всё-таки врёт, и между вами что-то есть?
– Нет-нет, ничего такого! На самом деле это Терций предложил меня позвать. Они слишком добрые, пожалели. Но если вы против, я могу уйти…
– Мне всё равно, – отмахнулась Десма. – Просто странно. Очень странно. Дёма не из общительных и
– Мне так не показалось… – пробормотала неуверенно и словила в ответ чужой смешок.
– О чём я и говорю! Вдвойне странно! Но ладно-ладно, предположим поверю, – и перегибаясь через стол, протянула руку. – Десма Зервас.
Элина поспешно ответила на это простое перемирие.
– А это мой брат – Каллист. Поздоровайся, ну.
Получив тычок в бок, тот выдохнул тяжело-тяжело и медленно произнёс, тоже протянув ладонь:
– Рад знакомству.
Как раз к этому времени подоспели Терций и Демьян, каждый с подносом.
– Как продвигаются дела? Не обижали тебя? – весело спросил Терций, расставляя фарфоровые чашки и один пузатый чайничек в цветочном узоре.
– Ещё один. За кого ты меня принимаешь?
– Цербер, – предложил Каллист.
– Горгона, – сказал за себя Демьян, пока располагал на столе тарелки с воздушными сладостями, аппетитными, что вот-вот слюнки потекут.
– Сфинкс, – подытожил Терций и заразительно засмеялся.
Когда, наконец, все расселись, за окном воцарилась настоящая непроглядная мгла. Но до чего же в этой комнатке было светло – мир сжался до одной точки.
– Эля, это тебе. Держи.
Демьян, сидевший по левую руку, пододвинул к Элине одну из тарелочек. С той заманчиво поглядывал кусочек черничного торта: с цельными ягодами на верхушке, чередующимися фиолетово-бело-чёрными слоями и нежнейшим даже на вид кремом. Как только догадался? Элина обожала чернику. А за такое могла и душу продать.
Но осознание того, что Демьяну пришлось щедро потраться, напрочь лишило голода.
– Зачем ты, не стоило, – ведь торт слишком роскошная награда для той, кто за пару дней совершил столько ошибок.
– Не переживай, – заметил метания Терций. – Он у нас богач. Те же деньги мог в окно выкинуть.
– Я всё отдам, – сдалась, но хотелось думать на своих условиях.
Когда крохотный кусочек попал в рот, должно быть, выражение полного блаженства и детского счастья расцвело на лице. Ребята дружно рассмеялись.
– Вот если бы каждый так ел, Кассиан давно занялся благотворительностью, – Терций налил ей чаю.
Элина скрыла улыбку за чашкой. Приятный ягодный аромат щекотал ноздри, а вкус был и без сахара сладок.
– Мечтай-мечтай. Этот жук своего никогда не упустит, – знающи возразила Десма.
– У него доброе сердце, – подал голос Каллист, но под взглядом сестры добавил: – Только «предпринимательская жилка» всё губит.
