Шагва кривился и вздыхал, но взгляд его был ясен. Вьяса сидел по другую сторону очага с закрытыми глазами. Рядом туесок с травами. Не глядя брал он очередную травинку, шептал Веды и бросал в огонь.
Лепестки шипели и извивались, превращаясь в пепел на углях, источая приторный аромат. Сизый дымок вился от очага и растекался по всему жилищу, частично уходя в отверстие в потолке.
Из-за спины Вьясы, из густой тени выступил Мартан.
— Вернулась, сестра? — вместо приветствия грубо спросил он. Хмурый, бледный и высокий — был он не в духе, несмотря на победное возвращение.
— Приветствую, брат! — сказала Анхра, вздрогнув. — Легок ли был твой путь?
— Куда ты отлучилась в этот раз? — спросил Мартан, словно не услышав вежливый вопрос сестры. — Забыла про мой наказ?
— То было спешное дело, брат! — ответила Анхра, чуть нервничая. — И оно было очень важно для нас! Позволь мне рассказать тебе наедине!
— От чего же? — нахмурился Мартан. — Говори здесь! Зачем нам таиться от родичей?
— Хорошо, брат! — кивнула Анхра. — Я увидела неизвестную силу и поехала узнать про нее. На Змеином Клыке встретила демона-змея и говорила с ним.
— Отлучилась на Змеиный Клык, значит— покивал Мартан. — А как же мой наказ, сестра? Я толковал тебе про опасность!
— Прости, брат! — ответила Анхра. — Но я сильно торопилась! И теперь призвала демона зовущегося Ахи-Дахак на свою сторону! Он сильно поможет нам!
При звуке имена демона старец Вьяса вздрогнул, но продолжил также сыпать травы на огонь.
— Все равно ты нарушила мой наказ! — грозно и тихо сказал Мартан. — А потому будешь наказана! Место тебе в зиндане, если не слушаешь старшего брата!
Царь обогнул очаг, приоткрыл полог и, увидев Каршву, подозвал его.
— Иди с ним! — сказал затем Анхре и вернулся обратно.
— Простите меня, благородная! — забормотал Каршва, когда царевна вышла к нему на улицу. — Царь Мартан приказал посадить вас в зиндан!
— Делай, что тебе велено, Каршва! — спокойно ответила царевна.
И они пошли к окраине стана.
— Отчего же так, благородная? — с грустью говорил Каршва по дороге. — Отчего так несправедливо? Нельзя так поступать с молодыми девушками! С сестрой, тем более!
Парень сокрушенно качал головой, глядя себе под ноги. Шли они, огибая многие высокие юрты. Проходя мимо редких костров и вытоптанные лужаек, и воины-арии, что сидели и стояли там замолкали и провожали взглядами благородную царевну. Те же, кто упражнялся в бое на саблях или копьях, те также останавливали бои и расступались перед Анхрой и Каршвой, многие кланялись ей.
— А что если? — вскинулся Каршва и, приблизившись к девушке, тихо произнес. — Что если сбежать? А, благородная? Вскочим на коней и ускачем! А я вам буду верен до смерти! И буду оберегать вас! И служить вам! И не дам вас обидеть! И так наказывать не дам!
— Прекрати, Каршва! Замолчи! — устало ответила Анхра. — Я не буду сбегать, как трусиха! Я ослушалась брата и понесу наказание. Как я покину своего родича? Не быть этому!
Каршва тяжко вздохнул и они остановились почти у самой городьбы, в малом отдалении от юрт. Перед их ногами зияла небольшая дыра в земле. Рядом на траве лежала лестница.
Каршва какое-то время все не решался подойти к ней, вздыхал, оборачивался, виновато посматривал на Анхру.
— Ну давай уже! — не выдержала она. — Опускай лестницу, Каршва!
Парень подобрал лестницу. Вздыхая и качая головой, опустил ее в дыру и отошёл. Анхра взялась за жерди, встала на верхнюю перекладину.
— Благодарю за твоё добро, Каршва! — сказала она молодому воину и спустилась в темную яму.
Каршва, скрепя сердце, вытащил лестницу.
***
На выходе из Базара под навесом конюшни ждали три статных черных коня, накрытые такими же черными шкурами. Расум-Хадэ бросил монетку мальчишке, присматривающему за скакунами и мужчины залезли на них.
Хини Расум усадил перед собой и девушке было очень неуютно. Одной рукой он прижал хрупкое девичье тело к себе, другой крепко ухватил коня за гриву.
Тронулись в путь и ехали не спешно. От Базара у залива расходились узкие извилистые улочки среди мелких глинобитных хижин. Копыта коней вздымали желтую пыль. Воины Расума прокладывали дорогу хозяину, отгоняя нечастых уже по вечернему времени неразумных попрошаек и нищих. Обычные же прохожие в простых поношенных и штопаных одеждах шарахались от коней сами.
Оглянувшись через плечо, Хини увидела мерцающие красным светом уходящего Сурьи воды залива и изогнутые носы больших кораблей, но скоро увиденное скрылось за домами. Дорога пошла чуть в гору. Маленькие дома лепились друг к другу, были они светло-коричневого цвета, не гладко замазанные засохшей глиной, с торчащими жердями, служащими крышами. Низкие стены с кривыми и небольшими окнами на ходу сливались в одну сплошную полосу.
Через долгое время тряски, дома сменились на более основательные, были они возведены из камня. Улочки расширились и выпрямились, и с них пропали нищие, зато больше стало городских стражников одетых в бордовые безрукавки, светлые штаны и чалмы. На их поясах висели изогнутые ятаганы.
