Позже добрались до ворот внутренней стены. Завидев Расум-Хадэ, стражники вежливо кланялись. За ними пошли добротные дома, многие за высокими заборами и с небольшими садами, в два, а то и в три этажа. Впереди показался белый изогнутый купол самого высокого здания, что Хини видела в жизни.
Купол рос и приближался, вытягивался в башню из белого камня. И совсем уже близко подъехали они к диковинному зданию, но свернули. Въехали в большой двор по белой песчаной дорожке через открытые высокие ворота. Створки со скрипом за их спинами закрыли слуги. Вдоль дорожки — деревья с желтыми плодами. За ними огромный трехэтажный дом из белого камня.
Остановились у крыльца, где их уже ждали. Хини приняла и помогла слезть с коня низкая дородная женщина в темном глухом платье и платке.
— Приготовь ее к ночи, Самхита! — приказал Расум и сам затем спрыгнул с коня.
Женщина крепко схватила Хини за запястье и потащила за собой через дверь вглубь дома, по длинным коридорам со множеством дверей, тускло освещенным масляными лампадами.
Оказались в большом зале, где сидели на мягких, ярких окрасом подушках несколько девушек. Но Самхита протащила Хини мимо них и втолкнула в другую комнату, посередине который стояла широкая бочка с дымящейся водой.
— Мойся! Все! — сказала Самхита.
И снова Хини залезла в теплую воду. А Самхита терла ее волосы какой-то пахнущей жидкостью и смывала ее, поливая водой из кувшина.
— Как твое имя, девочка? — спрашивала она при этом, сильно коверкая арийские слова.
— Рохини, — ответила Хини и зажмурилась, потому жидкость с волос попала ей в глаза и стала щипать.
— Возрадуйся же, Рохини! — сказала Самхита. — Ибо попала ты в дом Расум-Хадэ, сына везира Зара и род этот славен своим богатством и знатностью. Многие из рода близкие к султану.
— Только прознал Расум-Хадэ про Арийский цветок на Базаре, как тут же отправился туда, — продолжала она. — Скоро станешь ты одной из его жен и будешь жить в роскоши! Научишься развлекать мужа!
— А как это? — спросила Хини.
— Танцевать, веселить его дух и доставлять ему удовольствие, — ответила Самхита. — Это не сложно, мы всему тебя научим! Жаль только, что сегодня уже не успеем, потому что скоро идти тебе к мужу.
— Никакой он не муж! — вспыхнула Хини.
— Ах ты гордячка! — ругнулась Самхита. — Да любая девушка в Анарии, да и в Согдиане мечтает оказаться на твоём месте! Ну ничего! Скоро поймешь сама! Встань-ка!
Хини встала в воде, а Самхита принялась намазывать ее тело той же пахучей жидкостью. Затем смыла ее теплой водой.
Когда омовение было окончено, Хини выбралась из бочки и Самхита тщательно осмотрела ее со всех сторон. Потом вытерла ее тело сухой мягкой тканью, выдала чистую красивую мантию бледно-желтого цвета.
Дальше так же вышли они через зал с девушками. Самхита схватила со стола жёлтый плод и отдала его Хини.
— Ешь! — сказала она и, опять схватив Хини за запястье, потащила по коридорам.
— Больше тебе нельзя есть! — бурчала Самхита. — Иначе уснёшь раньше мужа, то то будет скандал!
Скоро они поднялись по широкой лестнице с каменными перилами на второй этаж, затем и на третий. Здесь уже на стенах коридоров были вырезаны в белом камне причудливые рисунки растений и цветов, изображения животных и людей, сражающихся с чудовищами.
Хини вертела головой, жевала сочный плод и оглядывала необычайные барельефы. Дивилась их красоте. Скоро Самхита остановилась у большой двухстворчатой двери с разноцветными витражами. Снова тщательно осмотрела Хини, поправила ее мантию и волосы, смахнула невидимые пылинки с плеч и выступов грудей. И распахнула двери, за которыми был ярко-освещенный зал.
— Ступай! — шепнула она Хини. — И будь покорной!
Хини вошла внутрь и двери за ней закрылись. В зале повсюду горели лампады. Ступни девушки утонули в пушистом ковре. На стенах висели красивые разноцветные ткани с рисунками. А в глубине зала стоял столик и за ним большая кровать.
Все это было настолько необычно для Хини, что дыхание ее замедлилось. Расширившимися глазами оглядывала она убранство зала, а Расум-Хадэ, сидящий за столом в кресле, обитом красной тканью и видя это, не торопил девушку.
Он медленно пил вино из золотого кубка и с прищуром любовался девушкой.
— Арийский цветок! — позвал он наконец и продолжил задумчиво. — Какую красоту подарила мне страна варваров!
— Хочешь вина, Цветок? — спросил он затем.
— Я никогда не пила вино! — ответила Хини. — Но пить мне охота!
Расум усмехнулся и налил ей во второй кубок поменьше своего.
— Утоли свою жажду! — сказал он и придвинул кубок ближе к девушке.
Хини взяла кубок и сделала два маленьких глотка, скривилась.
Расум расхохотался. Длинные, умаслянные усы его затряслись и на них заплясал свет лампад.
— Цветок из варварского края! — вымолвил он, отдышавшись. — А ты умеешь веселить!
Хини тоже улыбнулась.
— Благодарю, благородный! — ответила она.
— Ты к тому же учтива! — улыбнулся Расум. — Ты удивляешь и восхищаешь меня!
В голове у Хини зашумело и все стало казаться таким хорошим вокруг. Даже этот Расум предстал перед ней добрым мужем. Зал перед взглядом слегка покачнулся.
