Неделя прошла быстрее, чем опасался Инди. Тхан был прав: уже на третий день феллар почти перестал ему досаждать. Больше того, Инди научился извлекать из этой пытки своеобразное удовольствие - когда Тхан ласкал его или вводил его член в своё тело, дополнительное раздражение в заднем проходе придавало ощущениям особую остроту. Они делали это почти каждый день, обычно после того, как Гийнар приходил с обходом, и часа на два проверки можно было не опасаться. Впрочем, один раз случилось так, что главный евнух вышел и почти сразу вернулся, и Инди благодарил бога, что не поддался искушению хоть на часик-другой избавиться от опостылевшей повязки. Он всё ждал, когда же Тхан снимет её с него, раздвинет его ноги и возьмёт - ждал, замирая, потому что до сих пор не знал, что почувствует при этом. Сотни раз с ним это делали, и лишь дважды - с Эльдином - это не было страшно и больно, поэтому Инди и теперь боялся, что привычка тела возобладает над чувством к Тхану.
А чувство и вправду было. Зародилось той ночью, когда они стали близки, и лишь крепло, усиливалось день ото дня.
Всю эту неделю Бадияр-паша не вызывал к себе Инди - владыка обладал тем самым достоинством, которое пестовал в своих рабах, и умел быть терпеливым. Инди замечал, как шушукаются мальчишки во внутреннем дворике, косясь на его окно. Он теперь знал по именам их всех: к уже знакомым добавились черноволосый Арра-"леденец", вечно угрюмый и нелюдимый Басал, что означало "базальт" (кожа его была очень тёмной, почти чёрной, а волосы вились жёстко и мелко, как бронзовая проволока), а также огненно-рыжий Тхун-Раду - та самая "золотая рыбка", о которой Инди уже слышал от Тхана. Много позже Инди увидел его в покоях Бадияра и узнал, почему его так прозвали, а пока лишь разглядывал новых знакомых с вежливым равнодушием, не испытывая особенного желания сходиться с ними поближе. Они не любили его: все они знали, видимо, от Тарри, которого Бадияр держал при себе почти неотлучно, что Аль-шерхин на особом счету у владыки. Пока что это не вызывало в них особенно сильной ревности - все они в своё время через это прошли. Новая игрушка всегда вызывает повышенный интерес - что у ребёнка, что у взрослого. Инди боялся, что, когда выйдет срок, кого-нибудь из этих мальчиков заставят делать с ним то, что уже заставили Тхана - и он не знал, как снова пройдёт через это, не противясь всем своим существом... С Тханом было совсем иначе. За эту неделю, за семь ночей, исполненных сладкой муки, Инди научился любить его руки и всё, что они делают. Эти руки были очень умелы и неизменно нежны, хотя и всегда холодны - ещё одной странной, почти нечеловеческой особенностью Тхана было то, что кожа его всегда оставалась на ощупь прохладной, как шёлк. Это было славно в душные фарийские ночи, славно было засыпать рядом с ним, в его объятиях, и почти не мучительно просыпаться утром одному, вставать, морщась от непроходящего дискомфорта в заднем проходе, и идти умываться, считая часы до вечера. Трудно поверить, но всю ту неделю Инди был почти счастлив - настолько, насколько может быть счастлива певчая птичка в клетке.
Но неделя прошла. Утром восьмого дня Гийнар явился рано, разбудил Инди и снял с него ременную повязку. Затем осмотрел его задний проход, чуть растянувшийся за это время, и, удовлетворённо кивнув, спросил, какой урок Инди извлёк из этого наказания. Инди растерялся, но опыт тут же подсказал ему правильный ответ. "Я теперь буду терпеливей, Гийнар-бей", - пробормотал он, за что получил немыслимую награду - евнух коротко улыбнулся и ласково потрепал его по щеке.
Весь день его мыли и причёсывали, а вечером снова отвели к Бадияру. На сей раз Инди знал, к чему быть готовым, и почти совсем не чувствовал страха.
Тхан был уже там, перебирая какие-то предметы, разложенные на низком переносном столике, что стоял у одной из колонн. Когда он обернулся, Инди не прочёл в его глазах ничего, что могло бы выдать их обоих - но теперь он знал, что это лишь игра, их общая тайна и общий обман. Он чуть заметно моргнул, давая Тхану понять, что принимает эту игру со всеми её жестокими правилами. Ему почудилось, что в глазах его возлюбленного мелькнула улыбка. "Что бы ни делали твои руки, я выдержу это", - подумал Инди и шагнул вперёд.
