Инди подошёл к кровати и лёг. Лицом вниз, хотя Тхан не просил его об этом - он слишком привык ложиться именно так, когда ему велели лечь. Он услышал, как Тхан ставит баночку на пол, и вздрогнул, когда знакомые уже, вечно холодные пальцы коснулись его бёдер.
- Ты всегда будешь дрожать от моих прикосновений, - прошептал Тхан, и Инди не понял, было ли это вопросом, утверждением или мольбой опровергнуть эти слова. Как бы там ни было, он ничего не сказал. Он слишком устал.
Но всё равно вскинулся, когда Тхан принялся расплетать ремешки на его повязке.
- Нельзя!.. Гийнар сказал, это нельзя снимать! Если он придёт и застанет меня... - его захлёбывающийся от ужаса голос сорвался, когда он ощутил ладонь Тхана, успокаивающе лёгшую ему на спину.
- Это только на одну минуту, - сказал он и продолжил расплетать ремешки. Инди застонал и ткнулся лицом в предплечье. Минута - и его измученный задний проход оказался свободен. Впрочем, разницы в ощущениях не было почти никакой - до тех пор, пока пальцы Тхана уже знакомо не скользнули в него. На этот раз они были ещё холоднее от склизкой мази, обильно на них нанесённой. И на сей раз движения его были так осторожны, так нежны, что Инди затаил дыхание, непостижимым образом вдруг пожелав, чтобы пальцы эти не покидали его, остались подольше... Однако Тхан, явно стараясь причинять ему как можно меньше неприятных ощущений, закончил быстро - рука его была очень умелой, она явно делала это не в первый раз. Обильно смазав Инди изнутри, он осторожно вставил феллар на место и завязал ремешки в точности так, как они были. А сам он, подумал вдруг Инди, знает, каково носить эту штуку?.. Наверное, знает.
- Ну вот, - услышал Инди его голос. - Теперь заживёт гораздо быстрее. Да это не так уж и страшно, ты сам увидишь. За день-другой так привыкнешь, что почти перестанешь его чувствовать.
Инди с трудом перевернулся на бок. Несмотря на слова Тхана, пока что он всё чувствовал больше, чем хотелось бы. Плоть его заднего прохода сжималась и разжималась, будто стремясь вытолкнуть посторонний предмет.
- Я не смогу так жить, - услышал он свой голос, чужой, далёкий и совершенно ничего не выражающий. - Не смогу.
- Сможешь, - жёстко ответил Тхан.
- Как?..
- Как все мы.
Инди долго молчал. Он лежал к Тхану спиной, видя боковым зрением только его длинные, стройные ноги, оплетённые шнуровкой сандалий.
- Ты сильнее меня, - прошептал Инди - и вздрогнул всем телом, когда рука Тхана легла ему на шею.
- Нет, Аль-шерхин, - сказал юноша мягко и очень нежно. - Поверь мне, я не сильнее. Если б я был сильнее, я бы не позволил ему... не позволил заставить меня. Делать это с тобой... Я знал, чего он хочет, слишком хорошо знал, и я дал ему это. А ты сопротивлялся, и мне пришлось подавить твою борьбу, но тем самым я давил самого себя. Нет, я не сильнее... Ты теперь всегда будешь меня ненавидеть.
Последние его слова снова прозвучали равнодушно и ровно, как будто он наконец овладел собой. Чувства прорывались в нём так редко, но когда это происходило, Инди готов был всё отдать за то, чтобы увидеть их снова.
Он резко обернулся и сел, игнорируя боль. Ладонь Тхана соскользнула с его шеи.
- Я никогда не буду тебя ненавидеть, - сказал Инди так жарко, что сам вспыхнул от этого жара - словно слова эти значили много больше, чем он умел выразить. Лицо Тхана было совсем близко от его лица. Инди мог до бесконечности вглядываться в его безупречные черты. Он не понял, что произошло, только вдруг черты эти оказались совсем рядом, заполнив собою весь мир, и мягкие прохладные губы накрыли его рот спокойно и, как ему почудилось, немножечко властно, будто у Инди не было иного выбора, кроме как ответить им.
И он им ответил. С таким пылом, таким отчаянием, какого никакие рыдания не могли бы вместить.
Тхан вновь положил ладонь ему на шею и притянул его ближе, и они долго, исступлённо целовались в мутном свете ночника. Когда Тхан оторвался от него, не убирая руки с его шеи, Инди обнаружил свой член твёрдым и стоящим столбом. Плоть заднего прохода пульсировала часто и жарко, сжимаясь вокруг феллара.
- Мы не... - начал Инди, и Тхан приложил палец ему к губам.
- Ш-ш. Тихо.
С неожиданной силой преодолев слабое сопротивление Инди, он уложил его на постель, на спину. Его руки уже скользили по золотистой от пота мальчишеской коже.
- Мы не должны... нас накажут, если...
- Не накажут.
