Класс был большим и светлым и наполненным непривычной тишиной. Только дождь нарушал тишину, хлеща по окнам в настойчивом ритме мойки машин. Двадцать пар глаз уставились на меня.
Я сказал: «Я из тех врачей, которые не делают уколы. Я также не смотрю детям в глаза или уши». Пауза. «Я говорю с детьми и играю с ними. Вы ведь любите играть, не так ли?»
Несколько морганий.
«В какие игры вам нравится играть?»
Тишина.
«А как насчет мяча? Кто-нибудь из вас любит играть в мяч?»
Кивает.
«Гандбол?»
Азиатский мальчик со стрижкой под суповую миску сказал: «Бейсбол».
«Бейсбол», — сказал я. «На какой позиции ты играешь?»
«Поле. Футбол, футбол и баскетбол тоже».
«Прыжки через скакалку», — сказала девочка.
«Пицца-вечеринка», — сказал азиатский мальчик.
«Это настольная игра», — объяснила учительница. Стильная чернокожая женщина лет сорока с лишним, она с готовностью уступила мне свою парту, отодвинула стул в угол и села, сложив руки, как наказанный ученик. «У нас тут в классе есть такая. У нас много настольных игр, не так ли, класс?»
«Мне нравится быть грибами», — сказал азиатский мальчик.
«Перец», — сказал другой мальчик, худощавый, с длинными волнистыми волосами.
«Острый перец. Муй кальенте! »
Смеется.
Я сказал: «Хорошо. В какие еще настольные игры ты любишь играть?»
« Шашки » .
« Желоба и лестницы! »
« Шашки! »
«Я уже это сказал !»
« Китайские шашки!»
« Ты китаец!»
«Ни за что. Я вьетнамец !»
« Память! »
«Мне тоже нравится играть», — сказал я. «Иногда ради развлечения, а иногда чтобы помочь детям, когда они напуганы или обеспокоены».
Возвращение тишины. Учитель заерзал.
«Сегодня произошло что-то очень страшное», — сказал я. «Прямо здесь, в школе».
«Кого-то убили», — сказала девушка с ямочками на щеках и кожей кофейного цвета.
«Анна, мы этого не знаем », — сказала учительница.
«Да», — настаивала девушка. «Была стрельба. Это значит убийство » .
Я сказал: «Вы уже слышали стрельбу».
Она горячо кивнула. « Угу . На моей улице. Бандиты проезжают мимо и стреляют по домам. Это означает убийство.
Мой папа так сказал. Однажды у нас в гараже была дырка от пули. Вот так». Она измерила расстояние между большим и указательным пальцами.
«Моя улица тоже», — сказал мальчик с короткой стрижкой, лицом эльфа и ушами летучей мыши.
«Чувак погиб. Мертв. Бум-бум-бум. Лицо Инны».
Учитель выглядел больным.
Несколько мальчиков начали изображать стрельбу, используя пальцы вместо пистолетов и привставая со своих мест.
«Звучит пугающе», — сказал я.
Мальчик засмеялся и выстрелил в девочку. Она сказала: « Прекрати ! Ты тупой! »
Мальчик обругал ее по-испански.
« Рамон! » — сказал учитель. «Теперь ты просто успокойся. Давайте все успокоймся, класс». Ее взгляд на меня говорил: « Где ты получил свою степень?»
Я сказал: «Играть в стрельбу весело, потому что это заставляет нас чувствовать себя сильными. Владельцами — хозяевами своей жизни. Но когда это происходит на самом деле, когда кто-то действительно стреляет в нас, это не слишком смешно, не так ли?»
Качает головами. Мальчики, которые смеялись больше всех, внезапно стали выглядеть самыми испуганными.
Я спросил: «Как вы, ребята, понимаете, что произошло сегодня?»
«Какой-то чувак стрелял в нас», — сказал азиатский мальчик.
«Транх», — сказал учитель. «Мы этого не знаем».
«Да, он стрелял в нас, мисс Уильямс!»
«Да, Тран. Он стрелял », — сказала она. «Но мы не знаем, в кого он стрелял. Он мог стрелять в воздух». Взгляд на меня для подтверждения.
«Он стрелял в нас », — настаивал Тран.
Я спросил: «Кто-нибудь из вас знает, что с ним случилось?»
«Его подстрелили?» — спросила девушка по имени Анна.
«Верно. Его подстрелили, и он мертв. Так что он не может причинить тебе вреда. Не может ничего тебе сделать».
Пока они это оценивали, наступила тишина.
Мальчик по имени Рамон спросил: «А как же его друзья, чувак?»
«Какие друзья?»
«А вдруг он домашний парень, а другие домашние парни вернутся и снова нас расстреляют?»
«Нет причин думать, что он домашний парень», — сказал я.
«А что, если он укуренный, мужик?» — спросил Рамон. «Или чоло » .
«Кто он?» — спросила другая девушка, пухленькая, с черными волосами от Ширли Темпл.
локоны и дрожь в голосе.
Двадцать лиц в ожидании.
Я сказал: «Я пока не знаю. Никто не знает. Но он ушел. Навсегда.
Тебе от него ничего не угрожает».
«Нам следует убить его снова! » — сказал Рамон.
«Да! Убейте его! Застрелите его из двадцатидвухкалиберного!»
«С Узи!»
«Засунь ему лицо в пиццу, чтобы он больше не дышал!»
«Засунь ему лицо в ка-ка! »
Учительница начала что-то говорить. Я остановил ее взглядом.
«Как еще ты мог причинить ему вред?»
«Убейте его!»
«Разрежьте его и скормите Панчо — это моя собака!»
«Стреляй в него, бум, яйца в жопу!»
« Ай, лос кохонес! »
Смех.
«Бум!»
«Разрежь его, измельчи и скорми моей собаке!»
«У тебя нет собаки, Марта!»
«Сделай так! У меня есть настоящий злой питбуль, и он тебя съест! »
Я сказал: «Застрели его, зарежь его, положи его лицом вниз. Похоже, вы, ребята, совсем сошли с ума».
«Да, мужик», — сказал Рамон. «Что ты думаешь, мужик? Он попытается убить нас, мы убьем его в ответ!»
«Мы не можем его убить», — сказала пухленькая девушка.
«Почему это?» — спросил я.