«Никто не уверен. С того момента, как они вышли из автобуса, начался хаос, дети бегали повсюду. В этом и была суть заповедника. Школа уже бывала там раньше, думая, что это безопасное место для детей, чтобы бегать и исследовать».
«Как убийце удалось проникнуть внутрь незамеченным?»
«Вероятно, это задняя дорога, это место полно их с трех сторон, доступ со стороны Долины, Санта-Моники и Сансет. Между зоной для пеших прогулок и ближайшей дорогой есть густая полоса деревьев, так что вам нужно знать дорогу, то есть этот кусок дерьма был знаком с этой местностью, либо ходил пешком, либо ездил. Если он ехал, то припарковался на некотором расстоянии, потому что дороги, ближайшие к месту убийства, были чистыми, без следов».
«Он паркуется, идет между деревьями, находит место, откуда может видеть детей, наблюдает», — сказал я. «Есть ли следы на более отдаленных дорогах?»
«Ничего, что можно было бы опознать, потому что движение настолько интенсивное, что все размывается. И я не могу сказать, что они проверили каждый квадратный дюйм парка заранее, потому что в начале это было не место преступления, а пропавший ребенок. В дополнение к K-9, учителям и смотрителям парка, ее отец приехал с целым отрядом консульских людей, и все было довольно сильно растоптано».
«А что на самом месте происшествия?»
«Никаких следов чего-либо физического, за исключением нескольких соломинок, которые, по словам лаборатории, были от метлы. Похоже, этот негодяй подмел территорию вокруг нее».
«Аккуратно», — сказал я. «Компульсивно. Это соответствует тому, как он расположил тело».
Я заставил себя снова посмотреть на фотографии, представив себе дьявольское лицо, склонившееся над девушкой. Но это было не так. Все сводилось к людям, а не к монстрам.
Манипулирование.
Подметание.
«Удушение и позиционирование обычно носят сексуальный характер», — сказал я. «Вообще никакого нападения?»
«Ничего. Она была девственницей. А ты знаешь, как обычно позируют сексуальные изверги: раздвигают ноги, демонстрируют гениталии. Это было как раз наоборот, Алекс. Когда я впервые увидел фотографии, она выглядела нереально. Как кукла».
«Играю в куклы», — мой голос был тихим и хриплым.
«Извините, что уронил это на вас», — сказал он.
«Насколько она была отсталой?»
«В деле написано «слегка».
«Похитили без звука и унесли на милю от группы. Сколько она весила?»
«Восемьдесят фунтов».
«Значит, мы говорим о ком-то сильном», — сказал я. «Теория о том, что она сбилась с пути, просто случайно не повезло?»
«Это одна из них. Другая — он выбрал ее по какой-то причине. Поскольку не было звука, он мог зажать ей рот рукой и унести ее. Хотя, если он и зажал, это было несложно. Никаких следов от пальцев. Нигде ни синяка».
«То есть нет никаких доказательств сопротивления с ее стороны?»
Он покачал головой.
«Она была не только глухой, но и немой?»
«Она говорила, но невнятно, и ее основным языком был иврит».
«Но она могла кричать?»
«Я так понимаю?» Он допил молоко и смял пакет.
«Следил, пока не нашел жертву», — сказал я. «Преследовал стадо и выбирал слабых. Сколько еще детей было в группе?»
«Сорок два. Плюс четыре учителя и два помощника. Некоторые дети были в инвалидных колясках и нуждались в пристальном присмотре. Еще одна причина, по которой дети, которые могли бегать, имели много свободы».
«И все же», — сказал я. «Столько людей, и никто ничего не видел?»
Он снова покачал головой и указал на файлы. «Со всеми разговаривали дважды, трижды. С учителями, с водителем автобуса, с детьми, насколько они могли говорить».
«Как часто они приезжают в заповедник?»
«Последние пять раз в год».
«Была ли поездка заранее согласована с парком?»
Он кивнул. «Там много школ».
«Так что кто-то, знакомый с парком, знал, что его должны посетить дети-инвалиды. Легкие жертвы».
«Первые ребята, которые взялись за дело — Горобич и Рамос — опросили каждого сотрудника парка и школы, а также бывших сотрудников. Единственными криминальными записями, которые они нашли, были старые дела о вождении в нетрезвом виде у пары садовников, и их алиби были проверены».
«Похоже, они были тщательны».
«Оба были компетентны, и жертва-ребенок плюс отец-дипломат сделали дело высокоприоритетным. Но они ничего не нашли , и на прошлой неделе их забрали и перевели в угон автомобилей. Звонки сверху».
«Так что теперь они меняют двух детективов на одного?» — спросил я. «Я знаю, что ты хорош, но...»
«Да, да, я спрашивал то же самое. Лейтенант просто пожал плечами и сказал:
«Что, Стерджис, ты имеешь в виду, что ты не гений?» Единственное, что приходит мне в голову, это то, что израильтяне считают, что вся командная работа уже сделана, они хотят сохранить это в тайне, чтобы какой-нибудь арабский террорист не взялся за ум и не объявил открытый сезон охоты на других детей из консульства. А почему я?» Он пожал плечами. «Может, они слышали о раскрытии дела Девейна».
«Значит, вам нужно быстро, но тихо убраться», — сказал я. «Это серьезное поручение».
«Это пахнет тщетностью, Алекс. Насколько я знаю, кто-то подставляет меня под удар. Лейтенант, конечно, много улыбался». Он забарабанил пальцами по коробке.