Когда мы уходили, Том, оператор коммутатора, крикнул нам голосом, который почти пелся:
— Добрый день, лейтенант!
Ответ Майло, пробормотавший себе под нос, был непристойностью. Он оставил меня на тротуаре и направился к служебной парковке.
Его раздражение при мысли о потерянных сообщениях напомнило мне выражение отвращения на лице Альберта Бимиша накануне. Плохой конститутивный характер, или старик, для удовольствия поливать грязью
Дауды, он действительно копался в их делах и узнал что-то полезное? Пытался ли он распространять слухи, не получив никакого ответа?
Нет необходимости перегружать нейроны Майло. Я пошел в Хэнкок-парк.
*
На мой звонок в дверь подошла маленькая индонезиец-горничная в черной униформе, сжимающая в руках метелку для пыли.
— Мистер Бимиш, пожалуйста.
— Меня нет дома.
— Вы знаете, когда он должен вернуться?
— Меня нет дома.
Я зашёл в мастерскую Норы и внимательно осмотрел ворота гаража. Заперт на замок. Я надавил на панели и почувствовал, что они слегка поддаются, но не смог раздвинуть их дальше голыми руками. Майло не пошел дальше. Но от меня не требовалось следовать руководству идеального инспектора.
Я полез за ломом в багажник «Севильи», понес его назад, держа параллельно ноге, и мне удалось раздвинуть двери на два-три сантиметра.
Меня порадовал запах бензина. Никаких Range Rover или других транспортных средств. По крайней мере, Майло сможет избежать необходимости запрашивать ордер на обыск.
Зазвонил мой мобильный телефон.
— Доктор Делавэр? Это Карен, я звоню вам на голосовую почту. У меня есть сообщение от доктора Гвинна, отмеченное как приоритетное. Он просит вас как можно скорее приехать к нему в офис.
— Доктор Гвинн — женщина, — сказал я.
— Ой… извините. Луиза обратила на это внимание. Я здесь новичок.
Доктор, принято ли указывать пол?
— Не беспокойся об этом. Когда она звонила?
— Двадцать минут назад, как раз перед началом моей смены.
— Доктор Гвинн сказала, почему она хотела меня видеть?
— В сообщении просто говорится: «Как можно быстрее, доктор». Вам нужен номер?
— Спасибо, я понял.
Раз Эллисон попыталась связаться со мной таким образом, значит, что-то было не так. Возможно, его бабушка. Новое нападение? Худшее?
Но даже если так, зачем звонить мне?
Может быть, потому, что у нее больше никого не было…
Я услышал его автоответчик. Я осторожно положил лом обратно в багажник и уехал в Санта-Монику.
*
Зал ожидания был пуст. Красный индикатор рядом с ее именем не горел, что означало, что она не находилась на консультации. Я толкнул дверь в кабинет и прошел по коридору в ее кабинет. Я постучал и вошел, не дожидаясь ответа.
Ее не было за столом. И ни в одном из белых обитых кресел, предназначенных для пациентов.
Я позвонил ему, но он не ответил.
Что-то было не так.
Прежде чем я успел все это осознать, мой затылок взорвался от боли.
Как удар молотка по дыне.
Карикатуристы правы: мы видим звезды.
Я пошатнулся и получил второй удар, на этот раз по затылку.
Я обнаружила, что стою на коленях и шатаюсь на плюшевом ковре Эллисон. Я боролся, чтобы не потерять сознание.
У меня снова началась боль в правом боку. Живой, электрический. Порез?
Тяжёлое дыхание позади меня, кто-то напрягается, размытое зрение в виде тёмной штанины.
Второй удар ногой по ребрам убил во мне всякое желание драться, и я рухнул, уткнувшись носом в ковер.
Жесткая кожа продолжала терзать мои ребра. У меня в голове словно зазвенел гонг. Я пытался защититься от следующих ударов, но руки онемели.
По какой-то причине я считал удары ногами.
Три… четыре… пять… шесть, чтобы сделать мой…
34
Мир превратился в серую магму, видимую со дна котла.
Плюхнувшись на сиденье, я моргнул, пытаясь (поначалу тщетно) открыть их. В моих ушах звучал рев тромбона.
Мои веки наконец-то справились. Потолок рухнул на меня, изменил свое решение и поднялся на много миль вперед, превратившись в белое гипсовое небо.
Голубое небо. Нет, синий был немного левее.
Увенчан черным пятном.
Бледно-голубой, точно такого же цвета, как привкус жженой пробки у меня в горле.
Черный: волосы Эллисон.
И бледно-голубой — один из его костюмов. Воспоминания нахлынули на меня.
Приталенный жакет, короткая юбка, открывающая колено. Тесьма по краю лацканов. Тканевые пуговицы.
Множество кнопок; Потребовалось много времени, но это было потрясающе — освободить его от этого.
Волна боли пронзила мой череп. Моя спина, мой правый бок…
Фигура переместилась. Выше Эллисон. Справа от него.
— Видите ли, ему нужна помощь…
- Замолчи!
Мои веки опустились. Я снова моргнул.
Гимнастика для век. Наконец-то ко мне более или менее вернулось зрение.
Она была там. В одном из мягких белых кресел, где она раньше не была... как давно?
Я попытался посмотреть на часы. Простой серебряный диск.
Мое зрение немного прояснилось. Я был прав: на ней был тот костюм, который я себе представлял, ты заслуживаешь хорошего замечания, мой мальчик...
Движение вправо.
Над ней возвышается доктор Патрик Хаузер. Одна из его рук скрылась в волосах Эллисон. Другой приставил нож к ее мягкому белому горлу.