Она скрестила ноги, взяла стакан и отпила. «Когда он узнал, что я беременна, он потерял ко мне интерес и выгнал меня, я была бездомной, поэтому я
В итоге оказалась в центре Сент-Вивиан. Это приют, католический, хотя я им не являюсь. Сделка такова, что они принимают тебя, если ты обещаешь не прерывать беременность. Чего я и хотела, Кэрри была нужна. Понятно?
Мы кивнули.
«Если только вы это понимаете», — сказала Рената Бландинг. «Поэтому я подписала клятву, пошла на мессу и сделала вид, что мне не все равно, и ребенок.
Двадцатичасовой труд, прямо из камеры пыток, потом меня зашили, как футбольный мяч. Она была милым ребенком. Много плакала, но выглядела хорошо. Я понятия не имела, что делаю. Приют позволял девочкам оставаться там в течение первого года, если они продолжали ходить на мессу, так я и сделала. Я устроилась на вечернюю работу официанткой в мексиканском ресторане, познакомилась с парнем, он стал моим первым мужем. Не из таких.
Хороший парень, мексиканец, постарше, работал в газовой компании, имел свой дом в Карсоне. Мы переехали туда, восемь лет спустя мы развелись. Дружелюбный разрыв. Фрэнк был мил с Кэрри, но небрежен, понимаете, о чем я?
Я сказал: «Никакой близости».
Выразительный кивок. «Он никогда не наказывал ее, но и не относился к ней как к своей. Потому что у него было пять своих от первых двух жен».
Она рассмеялась. «Это какая-то мыльная опера, да?»
Мы улыбнулись.
«Рада, что вы это цените», — сказала Рената Бландинг.
Кислотная улыбка.
«Всегда рада принять гостей… в любом случае, после развода с Фрэнком, когда Кэрри училась, я работала официанткой в лучших местах. В основном в отелях.
Hyatts, Marriotts, и тому подобное. Потом я перебрался в роскошные отели в центре города, New Otani, где подавали много сакэ. Потом кто-то рассказал мне о вакансии в The Four Seasons на Доэни недалеко от Беверли-Хиллз. Там я и встретил Грега, он был в холле, выпивал с другим врачом, который хотел работать в группе Грега. Все прошло не так уж хорошо, но у нас с Грегом получилось. Он настоящий джентльмен, блестящий, добрый, уравновешенный. Никогда раньше не был женат, немного застенчивый, что я нахожу милым. Когда мы поженились, Кэрри было восемнадцать, и она уже год как не была дома, жила неизвестно где.
Даже тогда она начала намеренно дистанцироваться. Мы даже не смогли найти
ее пригласить на свадьбу. Небольшое, но элегантное мероприятие в Four Seasons.”
Ее кончик пальца вращал кубик льда. «Вот и все».
Она много рассказывала о себе и очень мало о своей дочери.
Майло бросил на меня взгляд.
Я сказал: «В восемнадцать лет Кэрри уже отдалилась».
Рената Блэндинг сказала: «Не было причин. Ей повезло с Грегом как с отчимом. Фрэнку тоже повезло, но Грег был совсем другим уровнем. Я уверена, вы, ребята, видели, как это может быть с парнями и отчимами. Ничего подобного для Кэрри, я замутила с двумя хорошими парнями. Никаких оскорблений, ничего неподобающего, никогда. Но разница между Грегом и Фрэнком в том, что Фрэнк был непринужденным, не прилагал особых усилий. Грег действительно прилагал усилия. Когда Кэрри наконец появилась в гостях, он не мог быть милее. Всякий раз, когда она приходила, что случалось нечасто, он старался завязать с ней отношения. Взрослые отношения, сказал он, потому что она была совершеннолетней и заслуживала, чтобы к ней относились как к таковой».
Она фыркнула. «Если что, он был легким. Я просыпаюсь каждое утро с благодарностью за то, что у меня есть он и Аарон. Они — мое сердце».
Прикосновение к соответствующей области груди.
«Кэрри», — сказал я, — «не была заинтересована в отношениях с Грегом».
«Ни с кем из нас. Она то появлялась, то исчезала, вела себя беззаботно, как будто жизнь была прекрасна и мы ей не нужны. Потом, два года спустя, когда я родила своего ребенка, она пришла еще холоднее. Аарон был очаровательным ребенком, но у нее не было желания брать его на руки или играть с ним».
Она вскочила, пошла в дальний конец комнаты и принесла две фотографии в стоячих рамках.
Пухлый лысый младенец; пухлый, светловолосый подросток. Одинаковые, бесхитростные улыбки.
«Мой малыш», — сказала она. «Он — любовь».
Я спросил: «Может, крутость Кэрри возникла из-за ревности?»
«Честно говоря?» — сказала она. «Я так не думаю. Потому что, чтобы ревновать, нужно заботиться, верно? И она перестала заботиться о нас. Как будто ребенок не был... важен для нее. Позже, когда Аарон подрос и стало очевидно, какой он умный, она немного потеплела. Принесла ему игры, попыталась сесть
с ним. Я даже пару раз разрешала ей посидеть с ним, и все прошло отлично.
Потом она снова пропала с радаров. Аарон любит ее. Он спрашивал о ней пару раз и плакал, когда я сказал ему, что она не заинтересована в посещении.”
Ее руки снова затряслись. «Он такой чувствительный. Это его опустошит». Она посмотрела на свое запястье. «Оставила часы в спальне, который час?»
Майло сказал: «Одиннадцать пятнадцать».
«Аарон возвращается домой около трех», — сказала она. «Боже, мне нужно придумать план игры. Как ему сказать... Я позвоню Грегу. Мы подумаем и придумаем план».