«А» уже господствует – звуки ночи («о», «у», «ы») исчезли. Но почему это торжествующее «а» соединено с «е» (три «е» в первой строчке)? У Блока нет «незначущих» звуков. И, перечитывая стихотворение, мы замечаем, что «е» прозвучало еще до появления Командора, как предвестие воскресения, как надежда на спасение:
Пенье петуха из страны блаженной мистически окрашивает звук «е». Вот почему в финале, побеждая все гулы и отзвуки ночи, победные трубы «а» включают в себя и мелодию «е»:
«Шаги Командора» – шедевр не только звука, но и ритма.
Совершенство его не в том, что в нем действительно слышатся каменная поступь Командора – сначала издали, как глухие удары могильного заступа, потом все ближе, все грознее:
Такое звукоподражание для поэта несущественно. Особенность поэмы в другом. Блоку удалось изменить самую природу русского хорея; из легкого, крылатого, «пляшущего» напева он превратил его в мертвенно-грузный, еле ползущий по земле размер. В учебниках стихосложения нас учат, что русский язык не имеет долгих гласных. Блок различными приемами – скоплением согласных, расстановкой слов, паузами, логическим ударением – создает долготу гласных. В таких строчках, как:
Или:
Или:
ударные «а» воспринимаются слухом и произносятся голосом, как долгие. Это подлинные хореи в античном смысле, то есть сочетание долгого и краткого звука: Анна, сладко, встанет (– ^). Нам уже приходилось указывать на особое звучание «а» в лирике Блока. В «Шагах Командора» оно раскрывается во всей патетической силе. Замедленность и утяжеленность ритма достигается не только долготой гласных, но и накоплением тонических ударений. В таких строчках, как:
Или:
все слова (кроме местоимения «ты») так подобраны и так расставлены, что каждое из них носит и логическое, и тоническое ударение: пять ударов падают с тупой, беспощадной правильностью, часы, отрезывающие равные куски времени, капли, мерно точащие камень; нечеловеческая, железная необходимость – ритм рока.
В отдел «Разные стихотворения» включены строфы «Сон» (с посвящением «Моей матери») – одно из редких произведений Блока, проникнутых христианской верой в воскресение мертвых. Поэту снится, что он с женой и матерью похоронены в древнем склепе. Звучит труба Воскресения:
Мать просит сына отвалить камень от гроба, сын отвечает:
Так неожиданно это смирение, молитва, вера после стихов «Страшного мира» и «Возмездия». «Падший ангел» не забыл звуков небес. Стихотворение «И вновь – порывы юных лет» написано в том же 1912 году, как и знакомое нам стихотворение «Миры летят. Года летят» и на ту же тему о счастье. Но по душевной тональности и лирической мелодии они противоположны. «Миры летят. Года летят» – озлобленное отрицание мира-волчка, летящего в пустоте; в стихотворении «И вновь – порывы юных лет» – благословение жизни, более чудесной и глубокой, чем детская мечта о счастье. Творческий восторг разрушает тюрьму одиночества и соединяет поэта с миром. Мгновение полноты и гармонии, редкий гость, посещает поэта. Ослепителен этот свет в стране «сени смертной»!
В другом стихотворении прежние, давно позабытые «ангельские песни», пронесенные через «ночь, мрак и пустоту», опять звучат благословением и радостью:
