Александр Пушкин: близкая эпоха полностью

Когда в июле 1832 года Катенин вернулся в столицу, Александр Сергеевич поспешил навестить его в первые же дни, чтобы услышать поздравления по случаю окончания великой поэмы:

За такие слова через 8 месяцев Пушкин подарит Катенину самый свежий экземпляр только что вышедшего полного издания романа «Евгений Онегин». И именно в беседах с Катениным (по его воспоминаниям) Пушкин признался, что выбросил из поэмы целую главу, в которой путешествующий Онегин посещал аракчеевские поселения.

Еще через год, в марте 1834 года, они встретились в гостинице – Катенин отправлялся служить на Кавказ: у него совсем не было денег. Пушкин обещал тогда зайти еще на следующий день, но не зашел, и больше они уже не встречались: Катенин вернется с Кавказа уже после смерти поэта.

Рукопись черновика А.С.Пушкина с рисунками к II главе романа, 1823–1824 гг.

Интересно, что когда Катенин приходил к Пушкину на его семейную квартиру, то всякий раз отмечал, что Пушкин какой-то другой. Напряженный, нервный. Когда же Пушкин приходил к Катенину, то Павел вновь узнавал прежнего Пушкина.

Катенин написал только одну оригинальную пьесу – «Андромаха», но зато ее хвалил Пушкин (печать качества). В самом удачном его переводе – в «Ариадне» Корнеля – еще в 1811 году, когда Пушкин поступил в Лицей, уже блистала Екатерина Семенова. Катенин пробовал свои силы и как театральный педагог, настаивая на приобщении актера к литературной и исторической культуре, и плоды его педагогики были прекрасны: его ученик, Василий Каратыгин, стал главным трагиком эпохи.

Последними словами Василия Львовича Пушкина (убежденного «арзамасца») – и в этот момент его великий племянник стоял у смертельного дядюшкиного одра, – были:

– Как скучны статьи Катенина!

Последняя же фраза самого Катенина перед смертью (он попал в ДТП – был сбит лошадьми) – совсем другая, удивительная:

– Ах, Славушка, хорошо умирать весною, в мае!

Одна из первых пьес, поставленных в Царскосельском лицее (во второй половине 1814 или в начале 1815 года) – это «Новый Стерн» Александра Шаховского. Лично Пушкин познакомится с князем Шаховским в 1818 году. И мы уже знаем, что представлял его Павел Катенин, а дело было около Львиного мостика на знаменитом княжеском «чердаке».

По поводу пушкинских посещений этого самого «чердака» дядюшка Василий Львович раздраженно пишет:

И именно на чердаке вандала и волка Шаховского произойдет встреча, которая радикально повлияет на судьбу Пушкина: осенью 1819 года Александр знакомится и играет в карты с Федором Толстым-Американцем. В ходе игры Пушкин делает замечание, что Толстой передергивает[59]. Американец отвечает: я и сам это знаю, но не люблю, чтобы мне это замечали прилюдно.

Словесная перепалка перерастет вскоре в серьезный конфликт, едва не закончившийся дуэлью: в конце года Толстой в отместку (и именно в письме Александру Шаховскому!) распустит слух, что Пушкин высечен в секретной канцелярии Министерства внутренних дел. Пушкин на это ответит злобной эпиграммой…

Зная, что Толстой-Американец – самый жестокий бретер эпохи, Александр будет серьезно готовиться к поединку. То, что в Михайловском он постоянно гулял с тяжелой тростью, выполняя с ней, как с булавой, элементы художественной гимнастики, – один из этапов подготовки: чтобы рука не дрожала во время решающего выстрела. Но в Москве с помощью медиатора Сергея Соболевского оппоненты мирятся. Более того, они еще и сдружились (от ненависти до дружбы также недалеко). Именно Толстой-Американец официально представит Пушкина семье Гончаровых, и Пушкин получит разрешение бывать в доме будущей супруги. Федор Иванович будет на мальчишнике Пушкина. Возможно, он был и одним из шаферов на свадьбе.

Хотя, кто знает – может, на самом деле, знакомство с Гончаровыми – это хорошо завуалированный выстрел Толстого-Американца? Может, и прав дядюшка, что не стоило Александру так частить на «чердак» Шаховского? Не встретил бы Пушкин там Толстого-Американца – не женился бы на Наталье Николаевне…