Василий Каратыгин – крупнейший трагик русской сцены первой половины XIX века. Дебютировал в 1820 году в Большом Каменном театре Санкт-Петербурга в роли Фингала[60]. Собеседник Пушкина, Грибоедова, Рылеева, Кюхельбекера. Первый исполнитель роли Чацкого в январе 1831 года. Перевел и переделал более 25 пьес для русской сцены. Отсидел двое суток в Петропавловской крепости за то, что присел в присутствии директора императорских театров («Этот урок был нужен человеку, который набрался вольного духу от своего учителя Катенина!» – объяснял потом Милорадович). Окончательным образованием обязан[61] Павлу Катенину.

Осенью 1825 года Каратыгин исполняет роль Керима-Гирея в одноименной пьесе Шаховского по поэме Пушкина «Руслан и Людмила», а через 2 года уже лично дарит Пушкину «в знак истинного уважения» свою книгу, перевод французской комедии. Пушкин сохранил эту книгу в своей библиотеке.

В ноябре 1830 года (за 3 месяца до женитьбы поэта) в письме Катенину Василий Каратыгин пишет бессмертную фразу:

«Пушкин в Москве обворожен и очарован, короче, он – огончарован»[62]!

Ну а в июне 1832 года на сцене петербургского Большого Каменного театра была впервые представлена пьеса «Цыганы» по поэме Пушкина в переложении Василия Каратыгина. Сам автор переложения и сыграл, конечно же, Алеко.

По словам Грибоедова, порядочные люди собираются в русский театр для одного Каратыгина, и скудость репертуара их не так уж и волнует.

Легенда Василия Каратыгина № 1

Николай I, любивший все инспектировать, однажды зашел за кулисы театра, где, увидев Каратыгина, спросил его, сможет ли он, играющий кого угодно – и нищих, и властителей, – сыграть императора всея Руси?

Актер моментально скопировал позу Николая Павловича и голосом императора обратился к адъютанту, сопровождавшему царя:

– Голубчик, распорядись-ка послать этому актеришке ящик шампанского!

Николай I расхохотался, но про свое распоряжение не забыл. Наутро Василию Каратыгину было доставлено шампанское.

Легенда Василия Каратыгина № 2

В одном спектакле Каратыгина должен был, увы, застрелить на сцене его партнер – очень трагичный момент. Каратыгин готовился красиво упасть на подмостки.

В требуемый момент партнер выразительно нажал на спусковой крючок бутафорского пистолета, а выстрела не последовало. Снова нажимает на крючок – и снова тишина, будь она неладна! Вконец растерявшийся партнер пнул, скорее уже от досады, Каратыгина ногой.

– А-а-а! Сапог отравлен! – вскричал Каратыгин, блестяще изобразил судороги и красиво упал на подмостки, замерев под бурные аплодисменты зала.

<p>Авдотья Истомина</p>

Истомина, ровесница Пушкина, выпускается из Петербургского театрального училища на полгода раньше выпуска Пушкина из Лицея. Одна из самых известных русских балерин пушкинской эпохи (хотя участвовала и в постановках водевилей в ролях со словами), одна из самых талантливых учениц Шарля Дидло.

По оценкам современников: среднего роста, очень стройная брюнетка с морем огня в черных и полных страсти глазах, прикрытых длинными ресницами, особенно оттенявшими ее лицо. Имела большую силу в ногах, апломб на сцене и вместе с тем грацию, легкость и быстроту в движениях. Говорили, что в свою цветущую пору Истомина носила на себе отпечаток красоты именно русской.

В январе 1818 году, в Эрмитажном театре, исполняя роль Флоры в балете «Зефир и Флора», Авдотья Истомина стала первой русской балериной и третьей в мире, ставшей на пуанты[63]. Позу на пуантах Дидло придумал за 3 года до этого – для парижской постановки этого балета – и повторил в России. Ровно через 10 лет после премьеры в Эрмитажном театре в Большом Каменном театре будет осуществлена новая редакция этого балета на музыку Кавоса, но роль Флоры по-прежнему будет исполнять Истомина.

В январе 1823 года состоялась премьера «древнего национально-пантомимного» (какая характеристика – за душу берет!) балета Дидло в 4-х действиях «Кавказский пленник, или Тень невесты» по мотивам поэмы А.С. Пушкина, где Истомина исполняла партию Черкешенки. Узнав о премьере, Пушкин пишет брату:

«Пиши мне о Дидло, о Черкешенке Истоминой, за которой я когда-то волочился, подобно Кавказскому пленнику».

Истомина точно входит в десятку роковых женщин Александровского периода – из-за нее в ноябре 1817 года состоялась знаменитая четверная дуэль, на которой погиб ее любовник, штабс-ротмистр Василий Шереметев. Вторая дуэль-отголосок состоится через год под Тифлисом – там Александр Якубович прострелит руку (запястье или мизинец левой руки) Александру Грибоедову.

Перейти на страницу:

Похожие книги