Александр Пушкин: близкая эпоха полностью

Екатерина Телешова, оставшись без ухаживаний самого модного российского литератора и самого влиятельного петербургского чиновника, переключится на самого богатого и родит богачу Афанасию Шишмареву 5 сыновей и одну дочь в гражданском браке.

А эту грешную землю Телешова покинет через 9 лет после балерины Истоминой, за 5 лет до первой публикации «Горя от ума» без сокращений – в 1857 году.

Собственно, ради Семеновой и взялся Александр Сергеевич писать эти свои замечания. И в январе 1820 подарил их Екатерине, а она тут же передала рукопись учителю Гнедичу (чтобы тот посмотрел – мало ли, Пушкин что-то неприличное написал). На этой рукописи Николай Гнедич, безнадежно влюбленный в Екатерину и узнавший из пушкинского текста, что он «вечно восторженный», написал язвительный комментарий:

Еще один подарок – в январе 1831 года Александр Сергеевич дарит Екатерине Семеновне, уже ставшей княгиней, только что напечатанного «Бориса Годунова» с надписью:

Ее называли: «Катериной Медичи», «Королевой-матерью», «Адриенной Лекуврер» (за Адриенну нынче можно было бы и ответить), «Клитемнестрой» (тут сегодня напрашивается – «от Клитемнестра слышу»), «знаменитой Амазонкой на поприще Мельпоменином», «Российской Жоржиной», а также по-простому: «Трагедия».

Она была первой трагической актрисой русской сцены и так и осталась первой – сердце России, как известно, первую любовь не забывает.

В феврале 1803 года Екатерина Семенова дебютировала в комедии Вольтера «Нанина» на профессиональной сцене Александрийского театра[64].

А через год во время представления трагедии «Эдип в Афинах», когда у Семеновой, игравшей роль Антигоны, по пьесе насильно уводили отца, артистка настолько вошла в роль, что вырвалась из рук вцепившихся в нее воинов (воины явно не ожидали такой силы перевоплощения) и бросилась за отцом за кулисы – вызволять его дальше. За ней пришлось бежать, напоминая на бегу:

– Екатерина Семеновна, мы в театре! Театр в Петербурге. Афины далеко… Это все понарошку!..

Когда вспомнившая, что здесь все понарошку, актриса вышла к зрителям, они наградили ее оглушительным громом аплодисментов.

Пушкин:

Царица трагической сцены выглядела так: строгий, благородный древнегреческий, пропорциональный нос с небольшим горбом, каштановые волосы, темно-голубые, даже синеватые, глаза, окаймленные ресницами, умеренный рот – все это гипнотически действовало на зрителя.

Настолько гипнотически, что быть влюбленным в Екатерину Семенову было нормальным, рабочим состоянием уважающего себя российского поэта (Жуковский, как всегда, выбивался из общего тренда). Константин Батюшков писал: