Интонация такая, что Александр словно воочию увидел, как перекосило лицо кентарха, будто уксуса хлебнул. Он тоже ненавидел напомаженных красавчиков.
Не давая опомниться, протягивает руку в окованной стальными пластинами перчатке к позолоченной скобе, рывком распахивает двери. Уверенно шагнул, длинные белые перья на навершии шлема слаженно колыхнулись. Александр торопливо идёт за ним. Когда золотые створки дверей сомкнулись за спиной, повинуясь плавному нажатию ласковых рук красавчика, русич снова оказался в сказке, только теперь нёбо над головой было темно-синим, ночным, усыпанным серебряными звёздами. Жёлто-коричневая луна в центре, искусно составленная из крупных отполированных пластин янтаря, загадочно поблескивала, словно окно в другой мир. Стены выложены плитами необыкновенного чёрного мрамора, пол устлан белым мрамором, всё блестит и сверкает искрами зимнего света. Ощущение холода было настолько сильным, что Александр почувствовал озноб.
Железные подковы солдатских сапог звонко простучали по мраморным плитам пола и стихли в двух шагах от стола, заваленного бумагами так, что не видно и клочка свободного места.
В дубовом кресле с высоченной прямой спинкой сидит пожилой мужчина. Длинные аристократические пальцы легко удерживают широкий лист пергамента, тёмные глаза быстро бегут по строчкам. Не глядя на вошедших делает небрежный жест рукой сверху вниз. Вард замирает, как внезапно замороженный. Александр с жадным интересом уставился на хозяина такого богатого дворца. Против ожидания, сенатор оказался худощавым, невысоким, с коротко стриженой седой головой. Русичу, привыкшему к дородности и бородатости боярской, сенатор показался обыкновенным старичком, если бы не лицо. Когда Марцеллий поднял глаза на вошедших, Александр сразу понял - он стоит перёд одним из самых могущественных людей империи. А значит, и мира. Узкое лицо с широким лбом, проницательные тёмные глаза под кустистыми бровями, даже выхоленные руки с ровно подстриженными ногтями просто излучают властность, волю и ум.
Ровная линия губ разомкнулась. В мёртвой тишине раздаётся негромкий твёрдый голос:
- Дело важное?
Даже простодушный Александр заметил опасные искорки в глазах сенатора, искушённый Вард почувствовал близкую смерть.
- Старший сотник Вард Фока прибыл с срочным донесением стратига Михаила императору. Приказано передать вам в руки! - доложил недрогнувшим голосом бравого вояки.
Сенатор принял пергамент. Небрежно сломанная печать сыпется мелкими кусочкам, взгляд бежит по строчкам. Свиток ложится на стол. Сенатор несколько мгновений рассматривает Варда и русича. Молча выходит из-за стола. Оказавшись в полушаге от Александра, пристально всмотрелся в глаза. Русич выдержал взгляд сенатора, только внутренне сжался, уже готовый услышать приговор.
Марцеллий подошёл к стене, завешенной плотной тёмной материей, потянул за шнурок. Занавеси разошлись, в образовавшийся проём хлынул поток света. Водопад запахов и морской прохлады заполнили просторный зал. Контраст оказался столь разительным, что Александр зажмурился, закрыл лицо руками. Жест получился настолько простодушным, что сенатор улыбнулся. Проморгавшись, русич увидел, что опасные искорки в глазах сенатора пропали.
- Вы доставили хорошие новости, - произнёс Марцеллий, - и в нужные руки. Благодарю за сообразительность.
Вард вытянулся - больше некуда, окаменевшее лицо чуть смягчилось.
- У вас хорошие рекомендации, центурион примипил, - продолжил сенатор, - стратиг советует назначить именно вас начальником охраны посланника базилевса к хуррамитам, тем более, что солдаты вашего отряда живы. Я, пожалуй, соглашусь с доводами стратига и буду рекомендовать вас императору. Согласны?
- Так точно, господин сенатор! - по-солдатски рявкнул кентарх.
- Отлично. Ну а вы, русич Александр, - обратился к нему Марцеллий, - что можете рассказать? Стратиг упоминает и вас с самой лучшей стороны. Меня очень интересует ваша страна - Русь. С недавних пор её именуют Киевской Русью.
Александр осторожно кашлянул в кулак, стал рассказывать о князе Владимире, о его делах, как принимают их люди, о новых верах, которые появляются на Руси. Голос старался держать ровно, не хрипеть и, не дай бог, не запищать от волнения. Впрочем, рассказ всё равно получался немного несвязным, но ведь он воин, а не сказитель...
Марцеллий слушал внимательно. Сёл в кресло. Перёд ним стоит варвар, враг. Чутьё подсказывало сенатору, что именно эта варварская Русь в недалёком будущем станет главным врагом империи и, возможно, уничтожит её. Среди высших сановников Византии так считал только он один, остальные полагали, что смертельная опасность исходит от арабских племён, объединённых исламом в единый народ. Марцеллий тоже признавал силу ислама, но он замечал то, что пока ускользало от внимания других. Или не придавалось значение.
