Когда Саша появилась на кухне, она чуть не потеряла сознание от неожиданности.
– «Ты что как приведение крадёшься? У меня чуть сердце не остановилось»: тараторила она, обнимая ослабевшую подругу: – «Садись. Есть будешь? Давай я тебя бульончиком напою?» Александра мотнула головой соглашаясь: – «Есть хочется».
С того дня наступили перемены. Саша выходила обедать к столу. Из кабинета выходила редко, но теперь она возилась с бумагами отца. И рылась в книгах.
В один из дней, когда все вдруг собрались вместе. Егор, спешно работая ложкой, спросил: – «Саша, можно в мастерских наладить производство отцовских машин? Рабочие всё сами сделают, тебе только в бумагах разобраться. Поможешь?» Она вдруг посмотрела на него удивлённо, и промычала: – «Угу».
А он продолжал: – «Тебе бы в школу заглянуть. Наверно надо сделать ремонт, а то детишкам учиться не захочется. Помощников пришлю. Возьмешься? Школа хоть и отошла государству. Но мы её назовём именем твоего отца. Можно? Ты не против?»
Девушка, немного подумав, соглашаясь, мотнула головой. С того времени её дома почти не бывало. Настёна ворчала на мужа: – «Ты бы пожалел, она же еле передвигается. А ты свалил все проблемы и доволен».
– «Не ворчи краса моя. Человек пока двигается, живёт. Я может из благих намерений, ей это скинул. Ну конечно и немного корысти в том было. Ты же знаешь, как не хватает знающих людей. А тут такая ума палата»: он довольно хохотнул.
Настёна замахнулась полотенцем: – «Ох, и выпросишь мужчина. И что я в тебе нашла? Ты что же прикидывался, – хорошим и добрым?» Он увернулся и поймал жену в охапку: – «Я и есть добрый. А тебя я у купца отвоевал. И ты меня любишь за то, что я сильный, красивый, умный». Он наклонился и поцеловал её.
…Данила не забывал, часто бывал наездами. Привозил продукты. Закупал топливо для трактора и немного пошептавшись с Настёной на кухне, спешно уезжал. Саша увлечённо занималась поручением. И вечерами умотавшись так, что еле двигала руками и ногами, засыпала, – прям у стола. Егор, вернувшись, уносил её на диванчик в кабинет.
Удивительно, но она стала поправляться. Относя это к тому, что много ест. Настёна настороженно поглядывала, но помалкивала. Помалкивала и тогда, когда вдруг та соскакивала из-за стола, почувствовав дурноту, спешно убегая прочь.
– «Наверно нанюхалась краски»: испугано шептала в оправдание Саша. Та вздыхала и потупив взгляд пряталась на кухне.
Но как-то ночью, Саша сидела над чертежами, сосредоточено расшифровывая записи Сатурмина старшего, и отчетливо почувствовала, как что-то внутри, тихо, но уверенно повернулось и стукнулось. Она замерла, прислушиваясь к ощущениям. Затем нашла медицинскую энциклопедию, найдя нужный абзац, несколько раз перечитала найденную информацию.
– «Нет, этого не можете быть»: задохнулась она, прижимая руку к животу, недоумённо вглядываясь в зеркальное отражение висевшего на стене зеркала. Затем опустилась на диванчик и проворковала: – «Кто ты, там? Счастье моё. Мы теперь вдвоём… Я тебе рада. Хоть будет с кем поговорить».
На утро подошла к притихшей Насти и попросила: – «Ты мне поможешь что-нибудь посвободнее, из одежды подобрать. Так чтоб не скоро для других было заметно…» И загадочно улыбаясь, ускользнула из дома.
– «Догадалась, наконец»: шепнула вслед опустошенно девушка.
…Иван приехал неожиданно. Саша была в городе, решая насущные проблемы. Войдя во двор заметила телегу Данилы.
– «Зачастил что-то старый лис. Что на этот раз. И чего ему от того, что со мной? Ведь никаких обязательств у него нет»: раздумывала она разуваясь в прихожей. Но, войдя в столовую, увидела сияющего Могилина младшего.
– «Ваня, ты какими судьбами?»: насторожилась она. Он хмыкнул: – «Хоть бы притворилась, что рада меня видеть. Я же соскучился». Поднялся он на встречу.
– «Сам виноват»: улыбнулась она в ответ: – «Но я тебе рада. Я тоже скучала». Он привёз дров к зиме, и конечно ж повидаться. Скоро начнутся покосы. И тогда времени совсем не будет. А сегодня он вдоволь насмотрится на ожившую и похорошевшую графиню.
– «Ты чудно выглядишь»: шептал он: – «Я рад. Мне не хватает тебя… Прости…»: осекся он, но собрался духом и продолжил: – «Как будто земля поменялась местами с небом. Ничто не радует. Моё сердце здесь, около тебя». Саша фыркнула раздосадовано: – «О, сколько мне удовольствия то доставляет. Ваня, выбрось это из головы. Не я тебе нужна. Сколь девок в деревни сохнут по тебе? А это какая-то блажь. Брось. Будь счастлив».
Он дернулся, как от удара: – «Что батрак? Лицом не вышел?»
– «Опять завёл шарманку. Зачем тебе то, что никому негоже? Друг мой, ты дорог мне, потому что твоё отношение ко мне это нечто. Это не все воспитанные господа могут. У тебя душа и честь дарована богом. Но я, это листок, сорванный ветром и уносимый неведома куда. К чему тебе то?»
