Андрей дремал у Сашиной кровати. Профессор, завершив ночной обход, ушел к себе. Сиделка притаилась в уголку, внимательно наблюдая за пациентами оттуда, тихонечко вздыхая. Ребёнок спал спокойно, как младенец. И мать спала спокойно безмятежно, так что Андрей немного разомлел и засопел. Ну, наконец его взяла усталость… Но лишь заслышал писк проснувшейся Натальи вскочил и подошел к кроватки: – «Ну что ж малышка? Выспалась наверно? Давненько так привольно не спалось? Проголодалась или подмочила пелёнки?» Легонько подхватил и положив на стол, распеленал. Сиделка суетилась около, пытаясь потеснить упрямого папашу. Не выдержала, и слегка надувшись, попросила: – «Быть может господин, уступит, даме место?» Андрей смутился, но немного отступил. Она умело управлялась с ребёнком и быстро устранила явную проблему. Подмыла, смазала и снова спеленала. Подсунула под грудь, не разбудив мамашу. И убрала, как только та уснула. Тихонько уложив опять в кроватку. Андрей за тем всем наблюдал присев, – из кресла.
Профессор пару раз пришел проведать. Вколол каких-то несколько инъекций, пощупал пульс, послушал сердце, и молча снова удалился. Затем всем, ночь пролетела незаметно. И в окна вспыхнул, заалел рассвет. Барон фон Берг, встречал его с глубоким наслаждением, внимая каждый вздох, и каждый шорох. Ему под утро как-то не спалось. Он ждал опять прихода эскулапа, что б наконец услышать результаты этой ночи.
А Швейцер не спешил. Опять дотошно осмотрел ослабевшую женщину, и слова не сказав, вышел вон из комнаты. Андрей поспешил за ним. Нагнав в коридоре, остановил: – «И так. Я слушаю. Извольте не щадить. Все говорите, как есть. Мне лучше правду». Профессор задумался на минутку и заключил: – «Ну вообщем, всё не так уж плохо. Состояние стабильно. И это уже радует. Ну, то что спит. То действие лекарств. Теперь проснётся надо покормить куриным бульоном. И соки или фруктовое пюре, ей будет полезно. И я считаю, кризис миновал теперь усиленно питаться. И мы её поставим вскоре на ноги. Почёму так уверен? Да это её удивительная тяга жить… Врач только помогает, всё остальное зависит от пациента. А она упряма»: он восхищённо улыбнулся.
Андрей тоже улыбнулся: – «Я знаю. Это её характерная черта, брать всю ответственность на себя и упрямо нести выбранный крест. Она ни за что не уступит болезни. Ведь рядом её девочка. А она её любит более всего».
Они на том расстались. Барон отправился на кухню отдать распоряжение на особое меню.
И сообщить приятные известия семье. Родители уже спустились в зал и дожидались завтрака. Черкасов появился, за Андреям следом.
– «Прекрасный день. И вы, как повелось прекрасны»: он наклонился и поцеловал сияющую мать: – «Вы извините, что вчера так был невнимателен… Папа, я благодарен вам, за ваше спешное выполнение просьбы. Вы тем спасли, быть может, и мою жизнь. Профессор обещает скорую поправку. Я счастлив милые мои. Я счастлив». Он подхватил в охапку Павла и закружил от восторга.
В столовой накрыли стол, и служанка пригласила на завтрак. Мальчишки оживлённо толковали о своём. Чета Бергов довольно наблюдала за привычным оживлением. И тихо говорила меж собой. – «Милый теперь я думаю, что стоит непременно сообщить обо всём дочери. Коль всё так удачно складывается. Её появление будет кстати»: шептала заговорщически мужу Баронесса: – «И знаешь, я о ней скучаю. Ну, что она так любит разъезжать? Куда-то вечно её тянет, в заоблачные дали. В кого они такие?»
– «О, мадам, вы как всегда весьма рассудительны и во всём правы. И я согласен, что мы то, не были такими»: он улыбался. Она, уловив его шутливый тон, тоже улыбнулась.
– «Ну вот, вы опять меня высмеиваете. А я серьёзно…»: и тут сама хихикнула.
3
Аннет летала от восторга, от новостей из дома. И хотя на рождество была, – засобиралась вновь. Как они давно не виделись с братом, кажется целую вечность. Душа так бы и сорвалась сразу и без промедления. Они были всегда весьма близки. Как инь и янь. Его долгое отсутствие терзало и угнетало её. В голову лезли безумные мысли. Нет он писал, и письма регулярно ложились прислугой на письменный столик в гостиной вместе с газетами. Но это были тревожные и полные боли и терзаний листки. Он был далеко, и ему было не комфортно. А она не смела, посетить его в связи с конфликтной ситуацией между государствами. Господи, кто придумал эту политику?
Генрих Карлович появился в гостиной к обеду. Он был по делам на бирже. Но никогда не нарушал заведенных традиций, обед это был семейным коммуникационный час. Они с Аннет прожили почти десять лет, и ему с ней не было скучно. И этот час он бы ни на что не променял.
Время быстротечно. И если им не дорожить, то и вспоминать то нечего.
Жена появилась, лишь только заслышала его с порога: – «Милый друг, у меня такие замечательные новости. Звонила мама. Андре вернулся. И не один, с кузеном из России Павлом. А так же привёз жену и новорождённую дочку, Натали. Дорогой мы сможем посетить их? Вернее прости я завтра уезжаю с утра. Ведь мы не виделись почти пять лет. Генрих ведь ты меня понимаешь?»
