По счастью, в те времена в Европе существовала та самая социалистическая система, по которой теперь нередко ностальгируют жители «второсортных» стран Евросоюза (и даже восточных областей благополучнейшей Федеративной Германии!) и которая, в частности, давала возможность нашим разведчикам потренироваться в реальных заграничных условиях. Даже не просто реальных, но и несколько усложнённых, потому как тамошней контрразведке нередко давали «установочку», что в страну прибывает некий подозрительный иностранец, и вообще могли сообщить, что это коварный американский шпион, и за ним устанавливалось достаточно плотное наблюдение. Худшим вариантом развития событий в данном случае мог быть ответ от местных товарищей: «Не рассказывайте нам сказки! Это же не иностранец, а ваш кадр…»
Потому не удивительно, что значительную часть времени своей спецподготовки Алексей провёл на территории дружественной ГДР, где он совершенствовал свой немецкий язык и убедился, что знает его хорошо. К тому же, несмотря на отвращение к точным наукам, он был вынужден – так решило руководство, с которым не поспоришь, – освоить специальность технического чертёжника и пройти производственную практику на одном из местных предприятий. Центр, в данном случае, исходил не из симпатий или антипатий сотрудника, а из целесообразности: профессия чертёжника будет востребована и может найти себе применение в любой стране мира.
По этому поводу Алексей Михайлович сказал нам так: «Я эту профессию ненавидел всеми фибрами своей души! Сначала у меня линии какие-то кривые получались, меня часто ругали за недотёпство… Но потом ничего, научился»[56].
Работа на территории Восточной Германии имела ещё и тот существенный плюс, что можно было достаточно свободно «навещать» соседнюю Западную Германию, для чего у Козлова был временный австрийский паспорт, и, в особенности до возведения знаменитой стены, можно было бывать в Западном Берлине. И вот тут он уже реально переходил на нелегальное положение с возможностью соответствующих неприятностей в случае чего. Это называлось «обкаткой».
А ведь беда чуть было не пришла, откуда не ждали: на подготовке в ГДР Алексей, по его выражению, «подхватил» саксонский акцент. Поэтому, когда первый раз оказался в Западной Германии, то сразу же чуть было не попал в историю. Вот как он рассказывал об этом в телефильме «Карьера нелегала», выпущенном киностудией «Лавр» в 2007 году: «Я решил потанцевать, выпить пивка в одном кафе. Рядом со мной сел один молодой человек. Мы с ним разговорились – он сказал, что он инспектор криминальной полиции, он пришёл со службы: у них была облава на вокзале Брауншвайг, где они ловили проституток и сутенёров, и он решил отдохнуть вот здесь. И потом, когда мы с ним говорили, он спросил: “А скажите, пожалуйста, вы не отсюда?” – “Да нет, – говорю, – я австриец”. – “Надо же! А я бы голову дал на отсечение, что вы из Саксонии!” Ляйпциг – это как раз Саксония. Дрезден, Ляйпциг… Вот эти диалекты языковые… Так что пришлось ему сказать, что да, у меня мать саксонка, а отец австриец, потому сам я австриец. Но ему не до меня было, потому что его привлекали девочки – ещё, наверное, больше, чем меня».
Что ж, Козлову крупно повезло, что его собеседник пока что не подцепил «бациллу шпиономании», чтобы насторожиться от его восточногерманского акцента. Несколько позже эта «болезнь» усилилась, причём с обеих сторон. Помните, как у Высоцкого: «Там шпиёнки с крепким телом, – ты их в дверь, они – в окно!..»
Хотя поддельный австрийский паспорт Козлова вряд ли бы вызвал подозрение германского полицейского: советская разведка качественно работала по всем направлениям, в том числе и по линии документирования. Это подтверждал нам и сам Алексей Михайлович: «Первые два года я ездил с “липовым” западногерманским паспортом. Кстати, по качеству изготовления он был гораздо лучше, чем те настоящие, которые я потом получал. Там или фотокарточка была приклеена криво, поскольку полицейский, который мне этот паспорт выдавал, был пьян, либо неправильно прошит – вечно у меня были какие-то истории на КПП. А вот с нашим “липовым” паспортом у меня никаких проблем никогда не было, абсолютно!»[57]. Что ж, недаром тогда говорили: «Советское – значит отличное!» Правда, нередко добавляли: «…от всего остального».
Но даже после всего вышеизложенного – про подготовку нелегала, про его взаимоотношения с Центром, который утверждает любое решение, – не стоит думать, что нелегал – это какая-то пассивная фигура, исключительно выполняющая чьи-то указания. Ведь даже к идеальному паспорту он порой должен приложить свои руки.
Рассказывает один нелегальный разведчик: «Иногда мне и самому приходилось, прежде чем отдать паспорт, где-то под шкафом пыль найти, обложку подзатереть, торцы пообмусолить, чтобы не новеньким он выглядел, а соответствовал своему возрасту. В паспорте ведь дата выдачи есть…»
Вот так вот! На этой работе должен быть продуман каждый шаг.
