А ведь это очень обидно – разочаровываться в том, во что поверил с детства. Про Деда Мороза, который, в конце концов, оказывается твоим же дедушкой, только с фальшивой бородой, мы уже и не говорим, но узнать, что буры – это совсем не такие отважные и благородные патриоты, какими их описал Луи Буссенар, было очень обидно и в зрелом возрасте, а про французов-то и говорить не приходится… Сколько десятилетий они были образцом для всей Европы, тогда как Париж считался «столицей мира», а на французском языке говорили при всех императорских и королевских дворах! Хотя, если задуматься, в 1812 году в России они вели себя совершенно по-хамски, даже, точнее, по-скотски… Было как-то, вспоминал всё тот же Денис Давыдов, что русские партизаны, «летучий отряд», увидели шалаш, сделанный из больших церковных икон, и такие же священные иконы ярко горели в костре у его входа. «Русским варварам» пришлось поджечь осквернённые иконы, никого после этого из шалаша не выпуская. Вот вам и
Почувствовать на себе это французское скотство было очень обидно. То ли дело хамство почти что «родного» человека, земляка – пускай и бывшего. Вот что рассказывал Алексей Михайлович о такой встрече: «Из Израиля прибыл одессит Жора со своим детектором лжи. Начал с оплеухи. В ЮАР, между прочим, к нему с презрением относились»[212].
Ну, как бы они там ни относились, но, конечно, без представителя «Шин-Бет» – Общей службы безопасности Израиля, которая занимается контрразведывательной деятельностью и обеспечением внутренней безопасности, – обойтись было невозможно. Впрочем, это мог быть и «Моссад», то есть Ведомство разведки и специальных задач, – собеседники Козлова ему почему-то не представлялись, считая, что «русскому шпиону» достаточно знать их национальную принадлежность. Так как «пасли» «Дубравина» довольно долго и весьма квалифицированно, то было известно, что он не раз посещал и Израиль, ну и, к тому же, Израиль являлся, пожалуй, ближайшим соратником ЮАР в деле создания атомной бомбы. Так что «расколоть» советского нелегала израильтянам хотелось отнюдь не из праздного интереса – у них к нему было очень и очень много самых разных вопросов. Однако выбор присланного сотрудника, как видно, представителя очередной волны так называемой «русской эмиграции» (не потому, что русские, а потому, как из России уехали), был сделан весьма неудачно – хотя, думается, что и удачный выбор принёс бы не больше пользы, так как Алексей Михайлович никому ничего не сказал, несмотря на разность подходов со стороны представителей различных спецслужб.
Зато вот что он впоследствии доверительно рассказывал одному из более молодых, нежели он, сотрудников Управления «С», который всё это нам пересказал (как говорится – «правописание подлинника): «От Израиля был какой-то козёл из Одессы, наш эмигрант, он у них работал в контрразведке, и он тут же стал кричать, набросился на Алексея Михайловича с кулаками, стал его жестоко избивать, пользуясь его беззащитностью… Ну, тут даже юаровцы, отрывая его от “Дубравина”, сами же его и отметелили аккуратно».
А были ещё итальянцы – ведь Отто Шмидт проживал в Риме, были американцы, без которых, как без богатого, а потому и всемогущего старшего брата ничего не обходится. С американцами, пожалуй, было проще всего: они, как всегда, сразу стали предлагать большие деньги и сулить всяческие блага: «Если ты перейдёшь, то будет тебе очень хорошо», и были весьма удивлены, что этот человек не продаётся даже за весьма «кругленькую» сумму.
С «Дубравиным» работали представители разведок и контрразведок из семи различных стран – сколько конкретно спецслужб они представляли, этого мы сказать не можем, потому как и сам Козлов не мог этого знать. У каждого из них были к нему свои особенные вопросы, связанные с его пребыванием в их странах, но все вместе они желали его перевербовать, сделать своим «кротом», двойником, внедрённым в советскую разведку. Когда же стало очевидно ясно, что этого не получится, то из него пытались выколотить хотя бы информацию о том, с каким заданием он прибыл в ЮАР, что делал, выяснить методы и способы работы советской разведки.
Но не помогли ни допросы, ни соблазнительные предложения, ни пытки. Бессильным оказался и «детектор лжи». «Дубравин» выдержал всё. Он оказался сильнее всей той своры, что окружала его. Вот уж явно, когда он учил в школе чеканные стихотворные строки «Гвозди бы делать из этих людей…», то никак не мог подумать, что это было сказано именно про него самого…
