— Здравствуйте, — и тут зависла, не зная, как обратится к священнику, не батюшка же. — Э-ээ, меня привела нужда в этот Храм. — Жрец подозрительно на меня посмотрел и сделал жест последовать за ним, и, развернувшись, пошел к незаметной дверце.
Мы вошли в небольшую комнату, хорошо освещенную солнцем, а открытая створка окна впускала сюда достаточно воздуха. Затворив дверь за мной, он предложил мне кресло, подле стола, а сам уселся за удобный письменный стол, столешница которого была залакирована темным прозрачным лаком, и завалена бумагами в аккуратных стопках.
— Чем же я могу помочь тебе, дщерь моя? — Я подняла глаза на священника: седеющие темные волосы, пронзительные темно-серые глаза, крючковатый нос, узковатые твердые на вид губы и ухоженные руки. Такой служитель никогда в накладе не останется, какой-нибудь кусок, но урвет. Я вздохнула:
— Я не знаю, как к Вам обратиться. — Чуть пожав плечами, он сказал:
— Прихожанам необязательно знать наши имена, называйте, как всегда, Ваше Святейшество.
— Ваше Святейшество, случилось ужасное происшествие, в которое вмешали меня и мою подругу. — Сделала паузу, посмотрев на жреца. Он внимательно слушал. — Недавно нас насильно забрали замуж, и венчали в этом Храме. Я смогла убежать, изменив личность, а она нет. Нам нужны бумаги — свидетельства о бракосочетании.
— Как я могу тебе поверить, может, ты лжешь? — Я сглотнула — он прав, у меня нет документов, удостоверяющих личность.
— Ваше Святейшество, просто проверьте в книге записей браков фамилии и убедитесь, что я говорю правду. Я ведь не говорю о разводе, а о том, что нам нужны свидетельства о браке, ведь их можно дать обеим сторонам, не так ли? — Он качнул головой, но продолжил сидеть. Я достала платочек и, осторожно развязав его в кармане платья, взяла десять золотых и положила перед Жрецом. — Вы ведь не откажите в помощи женщине и дадите копию документов.
Глаза жреца алчно блеснули, но мимика осталась та же, равнодушно сгреб монеты в руку и бросил в стол, потом положив большую и толстую книгу на стол, спросил:
— С кем венчалась, дщерь?
— С бароном Орванном фон Лабор, а подруга с его братом Райоллом фон Лабор. — Жрец стал методично водить пальцем по листу, перелистывая на предыдущую страницу, и так минут двадцать, пока не сказал:
— Брак барона Райолла фон Лабор с графиней Ванилией де Дриар имеет место быть, дам тебе об этом свидетельство, а второго нет. — Я от удивления сглотнула:
— Ваше Святейшество, пожалуйста, просмотрите еще раз, Орванн фон Лабор и баронесса Абелария де ла Барр.
Жрец вновь зашуршал страницами, и через полчаса чуть раздраженно выдал:
— Нет, здесь этот брак не засвидетельствовали. — Я прижала руку к сердцу, от растерянности не зная, что делать — то ли радоваться, то ли плакать. — Ваше Святейшество, а где я могу узнать, состоялся ли брак вообще?
Скорчив равнодушную физиономию, жрец ответил:
— Напиши в главный Храм Абберании, оттуда отошлют запросы по Храмам, когда ответы вернутся, тогда и узнаешь. — Он склонился над листом бумаги, тщательно внося данные о регистрации брака Лии и Райолла.
Вышла из Храма в полной прострации, но с приятным чувством — хоть одно дело, но сделала. Только вот ничего не могу понять — зачем же было тогда обманывать Абию, надевая ей обручальное кольцо на палец, издеваясь? Не понимаю. Села в ландо и кратко сказала:
— В поместье де ла Барр, — и опять дорога, выматывающая, по сильной жаре и пыли. Однако останавливаться я не хотела лишний раз, только чтобы дать передохнуть и поесть лошадям, а потом до самого темна только ехали, ехали, ехали. Даже не любовалась окрестностями и не наблюдала за дорогой, погруженная в свои раздумья — зачем бароны обманывали Абию? Но так не до чего и не додумалась, наверное, ответ отыщется в поместье.
Поздним вечером ландо въехало на территорию небольшого загородного дома, которого из-за сгустившихся сумерек было тяжело рассмотреть. Сам подъезд был тускло освещен масляными фонарями, которые лишь немного разгоняли темноту. Здесь явно экономят на всем, если даже на парадный подъезд нет хорошего освещения. Отдав плату за проезд кучеру, сошла с экипажа, кучер сразу же развернул лошадей и уехал, я же, немного постояв у недалеко от двери, нерешительно двинулась вперед к шнурку звонка. Внимательно оглядевшись, оправив запыленное платье, которое больше подошло крестьянке, а не баронессе, дернула несколько раз за шнур. Раздался мелодичный и резкий звон колокольчика, потом послышались шаги и открылась дверь. На пороге стояла уже немолодая служанка:
— Вы к кому? — но внимательно присмотревшись, ахнула. — Мадемуазель Абелария, это Вы?! О, Светлые Боги, хвала вам, наконец-то, госпожа, Вы вернулись домой. Проходите, не стойте на пороге, — она затянула меня в дом, закрыв за мной двери, потом прихватила стоящую на тумбе в одиноком подсвечнике свечу, повела дальше, зовя кого-то. — Далиль, Далиль, иди сюда быстрее, мадемуазель Абелария вернулась домой.
