К пяти часам подошел личный слуга старого барона Келлонт и торжественно объявил, вызывав у Орванна вздох облегчения и улыбку Арвиаля:
— Ваша Светлость, Его Милость барон Сентарий фон Лабор приглашает Вас на полдник, стол накрыт в малой трапезной, я провожу Вас, — и поклонился, приглашая пройти. Орванн хмыкнул и сказал:
— Келлонт, можешь идти, я сам проведу Его Светлость, — и махнул рукой. Любезно улыбнувшись, Арвиаль прошел вперед, спокойно и с достоинством ступая по ступеням. Слуга распахнул перед ним дверь, мерным шагом герцог вошел в дом, за ним младший барон, показывая непонятными для несведущих в дворянском этикете жестами дорогу в трапезную.
Сентарий ждал герцога в трапезной, злился и терялся в догадках — кто мог пригласить королевскую ищейку практически на совещание, ведь праздник был простым прикрытием для масштабных собраний. А теперь как проводить? Кто предатель? Что узнал герцог, что примчался сюда? Мысли хаотично кружились в голове, никак не хотели выстраиваться в логическую цепь, которая привела бы к какому-нибудь решению, и именно это еще больше раздражало фон Лабора.
Едва Арвиаль переступил порог трапезной, Сентарий стал самым радушным хозяином, запрятав свои чувства подальше, но герцог малозаметными жестами, улыбками, мимикой давал понять, что мало верит всему и всем, и это бесило барона еще сильней. Ведь перед ним был не малолетний юнец или азартный игрок, или скряга, из которых он сколотил себе рабочий коллектив, и на чьих слабостях он мог играть, нет, это был опытный и опасный хищник, которого даже нельзя было убить без последствий — за ним стояли оба короля.
— Ваша Светлость, прошу за стол, кушанья у нас простые, но сытные. — Герцог усмехнулся тому, что хозяин прибедняется, вызывая чуть слышный зубовный скрежет барона, понимающего, что его усилия выглядеть простым и безобидным пусты, его раскусили с ходу:
— Что ж, в этом мы с Вами похожи: нам много не надо — немного денег, немного власти, небольшой дом, немного хороших слуг и немного общения с дорогими друзьями, — с наслаждением смотрел, как досада тонким румянцем растекается по лицу Сентария. Перекусывая и всячески выводя из себя хозяев, Арвиаль обдумывал ходы к изобличению баронов фон Лабор, и к своему прискорбию ничего не мог придумать. Поэтому оставалось только злить их, чтобы они сделали ошибку и прокололись, но это не действовало на старика — с него как с гуся вода.
После плотного полдника герцога всячески развлекали и отвлекали до самого праздника, пока не начали съезжаться гости. Арвиаль с особым наслаждением наблюдал раздосадованные лица всего семейства фон Лабор, только дальше злости, зубовного скрежета и злобного шипения не шло. Познакомиться ближе со слугами не удавалось, хозяева неизменно выгоняли любую прислугу, как только она заканчивала свою работу.
Ближе к закату стали съезжаться гости, герцог внимательно рассматривал всех приезжающих, общался с ними, стараясь запомнить их реакции на него, и довольно быстро вычислил, кто был недоволен его появлением на празднике. Да, сюда стоило приезжать, так как он набрал массу интересностей и практически вычислил всю группу барона, осталось проверить. То, что эта шайка собралась для проведения собрания, даже не подвергалось сомнению. Жаль, что ему не удастся пробраться на собрание, но хотя бы проверит состав этой шайки и пообщается с Лионом.
Праздник был верхом шика: столы ломились от различных закусок, вина, напитков, фруктов; для развлечения гостей были приглашены танцовщицы, певцы, акробаты, а в бальной зале играл приглашенный оркестр для желающих потанцевать; первый этаж дома сиял светом, как и сад. Молодые могли танцевать и уединяться, более взрослые разбились на группы по интересам. Арвиаль прошелся по бальной зале, станцевав пару танцев, ловко избежал жарких объятий жаждущих брака и богатого супруга девиц, и направился в сад.
Он подходил к беседке, когда сердце стало неожиданно странно себя вести, поднял глаза и пропал. Это была простая служанка, которая несла огромный поднос, заставленный едой, настолько тяжелый, что чуть не вывалила его на него случайно, когда они встретились взглядами и он застыл от изумления и необычной теплоты, разлившейся в его, казалось, навсегда застывшей и отринутой душе. Глубина ее глаз манила его, обещая без слов то, к чему он стремился всю свою жизнь — любовь, поглощающую как огонь, сладкую, как самый лучший мед, и безграничную, как небо над головой. Арвиаль насилу взял себя в руки, пропустив ее внутрь беседки, и мрачно посмеялся над собой — она служанка, скорее всего, любовница одного из молодых баронов.
Арвиаль любовался грацией девушки, пока она расставляла в тарелках еду, потом наклонился к Орванну, находящемуся там и мрачно наблюдающему за ней:
— Кто эта девушка? Как ее зовут? — Орванн кинул на герцога недобрый взгляд:
