— Тот, кто начинял ядом капсулу-пулю, немного пролил на поверхность и плохо протер, и отравление организма принесло бы существенный вред, если бы Вы не предприняли соответствующие меры. — Я задумчиво сказала, больше обращаясь к себе, чем к собеседникам:
— Если маленькая капля несет отравление с таким вредом, то разрыв бы гарантировал смерть. — Обратилась к герцогу. — Мне кажется или все-таки этот яд более усовершенствованный, или более концентрированный (если хотите можно и так назвать), чем тот, которым отравили Ванилию и тот, который использовали ранее?
— А ведь Вы правы! — воскликнул Арлийский. — Графиню нам удалость продержать несколько дней, а при разрыве этой ампулы Арвиаль бы прожил не более пяти часов и это при интенсивной терапии.
Я невольно глубоко выдохнула, со страхом подумала, что не пережила бы, если бы пуля лопнула под моим пинцетом и герцог погиб. Потом спросила:
— А раньше были случаи внезапного отравления?
— Когда-то давно были, тогда я только начал сотрудничать с Арвиалем, — Арлийский и его спутники усмехнулись, — но отравителей поймали и казнили.
— А Вы брали образец яда Ванилии? — Арлийский огорченно мотнул головой:
— Особенность этого яда такова, что он расходится в крови, отравляя ее и выделить никак нельзя.
— А если с одежды Ванилии? Ведь пуля, проходя сквозь одежду, рвала ее, соответственно оставила следы.
На меня уставились с удивлением, и граф де ла Вивирель осторожно поинтересовался:
— Замечание интересное, а откуда столько познаний? — Я скромно потупилась:
— Книжки люблю читать с загадочными историями, внезапными смертями, там много чего описывается. Я любопытная и внимательная, да и логично это, разве не так? — Мужчины хмыкнули дружно, с явным и огромным любопытством в глазах, и у меня появилось ощущение, что сейчас будет допрос с пристрастием, но, к моему огромному счастью, выручила герцогиня Арлийская, которая с довольным лицом спустилась по лестнице и поманила меня за собой. Я с радостью извинилась перед мужчинами и поспешила за ней.
— Так о чем же Вы хотели со мной поговорить? — спросила она, усаживаясь в кресле своего кабинета, а меня посадила на удобный диванчик.
— Мне нужна Ваша помощь по нескольким вопросам, мне больше довериться некому. И прежде я должна рассказать о себе, — я замялась, было страшно довериться незнакомому человеку, а герцогиня с участием на лице ждала. Решилась. — Я, как Вы, иномирянка в теле жительницы этого мира.
Она внимательно посмотрела и попросила:
— Расскажите чуть точнее. — Вздохнула и принялась рассказывать о смерти на Земле, потом о внезапном переселении в тело баронессы де ла Барр, обо всех приключениях и о дружбе с Ванилией, которая сразу догадалась о моем «происхождении». Моя повесть заняла больше полутора часов, которую я закончила словами:
— Теперь у меня на руках два разоренных поместья, которые необходимо восстанавливать, но на это нет средств. Если кое-как они и держатся, то дохода с них никакого, продать ни то, ни другое рука не поднимается. Одно вроде как родовое гнездо, а второе — память о человека, ставшем родным. При последнем посещении своего поместья, я нашла бумаги — письма, свидетельства, что барона Эрмунда де ла Барра не было долгов, вообще, что все это было подстроено, чтобы лишить Абеларию наследства, очень богатого наследства. Абелария, перед тем, как заняться спасением Ванилии, была занята сбором информации и была намерена отвоевать свое наследство обратно. Мне нужен хороший юрист, адвокат, который поможет собрать доказательную базу и вернуть теперь уже наследство. На эти деньги я смогу восстановить и поддерживать поместья, не хочу существовать и трястись, что завтра нечего будет есть.
Она улыбнулась:
— Вам повезло, мой кузен граф де ла Вивирель — самый лучший юрист в нашем королевстве, выигрывал даже казалось совсем безнадежные дела. — Я согласно кивнула:
— Только как объяснить ему, что я совсем ничего не помню, что было до появления меня в поместье баронов Лабор? — Герцогиня Арлийская с удивлением посмотрела:
— Вам не досталось памяти Абеларии? — Я сокрушенно покачала головой:
— Ни грамм. Все, что я знаю о ней и ее семье, это из рассказов Ванилии и слуг.
— Да-а, — сочувственно протянула она. — Тогда скажем, как есть — когда пыталась защитить свою честь, избили до полусмерти, и ты потеряла память.
— А какую сумму он берет, сильно дорого? И есть ли у него отсрочка? — Она лукаво улыбнулась:
— Это нужно поговорить с ним, и что-то мне подсказывает, что он каждый день будет на пороге твоего дома.
— Трактира, — поправила я. — Можно ли мне положиться на честность и добросовестность, что он не вступит в сговор с моими родственничками, которые, отчего-то я не сомневаюсь, постараются его купить?
Она улыбнулась еще шире:
— Даже не сомневайтесь! На него можно полностью положиться и он не будет против. — Хм-м, какой-то странный подконтекст у этой фразы, да ладно, не буду придираться. — А сколько Вам лет?
— Я документов Абеларии не нашла, но следуя из слов Ванилии, еще нет девятнадцати, а на Земле мне было почти двадцать один. — Потом она уточнила:
