— Баронесса, Вы, как всегда, очаровательны! — и поцеловал руку. Это было весьма приятно, хоть и неожиданно, однако невероятнее всего было то, что граф и не собирался отпускать мою руку, плотно обхватив мою кисть своей ладонью, повел меня в кабинет Арлийской. Я очень растерялась от такого поведения — это все-таки чужой дом, а граф ведет себя как хозяин. Видя мое изумление, Вивирель улыбнулся:
— Сесиль сама предложила воспользоваться кабинетом, все-таки я должен Вам сообщить секретны сведения, касающиеся Вашего состояния.
К концу этой реплики мы как раз дошли до кабинета, куда вошли, и граф плотно прикрыл дверь. Я села на кресло перед столом, а граф в кресло за столом. Вивирель мягко улыбнулся:
— Абелария, позволите мне так Вас называть? — Согласно качнула головой:
— Если Вам так будет проще, то конечно, или Изабелль. — Он чуть приподнял брови в удивлении, сразу пояснила. — Помните, я Вам рассказывала о моем избиение, так вот, когда очнулась, решила, что раз Боги не позволили умереть этому телу, то возьму еще одно имя в честь этого спасения. — Граф понятливо качнул головой. — Я могу это оформить юридически?
— Разумеется. Просто напишите одно заявление и Вам выдадут справку о том, что к Вашим именам присоединено еще одно, и с этой справкой поменяете документ, в котором будут вписаны все Ваши имена. Я займусь этим, много времени это не займет. — Я смутилась:
— Ну, что Вы, Ваше Сиятельство, не стоит еще и этим загружаться, я сама оформлю все…
— Пустяки, это дело двух минут, и, пожалуйста, называйте меня Маэль, мне будет приятно! — Согласно кивнула головой и густо покраснела: даже такой простушке как я было понятно, что за мной ухаживают. Граф улыбнулся еще шире:
— Изабелль, Вы так мило краснеете, — я опустила глаза — вот только этого мне и не хватало: один практически ухаживает, другой практически поцеловал, боюсь в итоге ни тому, ни другому не буду нужна. Переждав пару неловких минут, набралась решительности и, прервав графа любованием моей особы, сказала:
— Сегодня я нанесла визит Его Светлости герцогу Арвиалю, но безуспешно: Его Светлость категорически против моей поездки в поместье, так как опасается за мою жизнь, точнее за жизнь единственного свидетеля, способного доказать, что барон не действовал один, а с группой лиц, принимавших непосредственное участие в противозаконных действиях.
— Тогда я полностью поддерживаю герцога, Ваша жизнь дороже бумаг, пока я просто подготовлю нужные бумаги, не заводя делопроизводство, а Вашим именем займусь сразу.
— А Вы что-нибудь нашли по моему делу?
— Да, сейчас секретари снимают копии с дела, по решению которого Вы лишились наследства, пришлось хорошо поворошить архив, чтобы его найти, но, думаю, это того стоит. — «О чем это он?» Граф поднялся. — Изабелль, пойдемте, прогуляемся по саду, — неожиданно пожаловавшись, — я практически не выхожу из кабинета на свежий воздух, скоро пожелтею, как старый пергамент, — закончил он шуткой, подавая мне руку.
Пришлось взять его за руку, которую, как я и подозревала, он не собирался отпускать, пока вел через коридор и прихожую, а за пределами дома переложил себе на изгиб руки, прикрыв второй ладонью. Так и пошли в сад прогулочной походкой, под ручку, уютненько, как семейная пара, только встретившаяся Риаза полоснула по мне взглядом, как лезвием, а Маэль даже и не заметил девицы.
Прогулка была недолгой, но продуктивной в смысле информации о юристе: он рассказал о семье отца, двух сестрах, о проделках Сесиль, которая чего только не придумала, чтобы вылезти из долгов, в которые втравил ее отец перед тем, как покончить с собой, о своем поиске счастья, при последнем он внимательно посмотрел на меня, вызвав румянец на обе щеки. Спустя полчаса мы вернулись к входу в дом, где он со вздохом сказал:
— К сожалению, Изабелль, я вынужден Вас покинуть — дела, работа не ждут, но обещаю, что завтра вечером непременно поведу Вас гулять в парк. — Я покачала головой:
— Его Светлость строго-настрого запретил без острой надобности выходить из дома, однако я буду рада видеть Вас в любом случае, — если при упоминание об Арвиале граф фыркнул, то при последней фразе расцвел, как майская роза. Нет, нет, ничего ему я обещать не собиралась, но если ему хотелось поухаживать, то почему бы и нет? И кто знает, может мне понравится.
После обеда пришла учительница Айрин по музыке — госпожа Лорин, приятная темноволосая невысокая женщина, с хорошей речью и поставленным голосом. Я слушала ее урок, сидя в гостиной, предварительно попросив разрешение у самой учительницы и у ученицы, а по окончании урока попросила ее дать пару уроков и мне, сказав, что заплачу, но она была столь любезна, что отказалась от оплаты и попросила мне показать, что я могу. Ну, я и продемонстрировала свой уровень, который был, наверное, ниже, чем у Айлин, хотя госпожа Лорин меня похвалила, показала несложный этюд и велела его играть «до совершенства, ибо у музыки нет и не может быть конца».
