— До свидания, Ваша Светлость, — он что-то буркнул в ответ, ожидая пока я войду в дверь. Уже через окно прихожей я видела, что он сел в карету, и она укатила с цокотом, вздохнула: какой же герцог не пробиваемый.
Я только успела съесть свой поздний обед, как пришла госпожа Лорин, которая позанималась с Айлин, задав ей новое задание, услала, посадив меня, стала проверять мои знания по этюду. Я честно призналась, что только что приехала с суда и еще не успела сегодня прорепетировать, на что она подарила мягкую улыбку, предложив жестом показать умение. Играла с замиранием сердца, стараясь максимально расслабить кисти и не нервничать, и получилось весьма неплохо. Учительница дала мне еще новый этюд, уже сложнее, там надо было быстрее работать пальцами, при этом не долбить по клавишам, а мягко касаться, «будто ласкаешь лицо возлюбленного». После этого высказывания я представила Арвиаля, как пальцами касаюсь его скулы, провожу по щеке, и, действительно, ни разу резко не ударила по клавишам.
Вечером прибыл граф де ла Вивирель, и вызвал скрытую улыбку у семейства Арлийских, которые, как всегда, его встретили радушно. Его взгляд устремился на меня: я только что играла свой этюд на рояле и не успела встать со стула. Поцеловав мою руку, он попросил:
— Сыграйте, прошу Вас, я еще не слышал Вашей игры. — Пришлось выполнить просьбу графа, который с удовольствием слушал вначале один этюд, потом второй. — Великолепно, — шептал он, — великолепно!
Только мне от этого было не легче: меня с удовольствием отстреливала Риаза, ее каждый раз дергало, когда граф касался меня, будто ее било током. Как только я закончила играть этюд, Маэль подхватил мою руку и поцеловал пальцы, его глаза заблестели, чувствую, сейчас попросит что-то, и точно.
— Изабелль, спойте, прошу Вас! — Арлийские переглянулись, не смоги спрятать улыбки, для них холодный юрист, который знал только право, предстал в новом свете — пылкий влюбленный, это не могло их не радовать и не смешить при этом, об этом позже мне расскажет Арлийская. Я покачала головой:
— Маэль, я, конечно, пою, но играть только учусь, — подумала, что этим отвяжусь, но Арлийская встала, поправив платье, и подошла к инструменту:
— Изабелль, напойте, я быстро подберу музыку. — Вот засада! Встала, уступив место за роялем хозяйке дома.
— Помните романс «Любовь, зачем ты мучаешь меня?»? — Она удивленно посмотрела и согласно качнула головой, положила руки на клавиши, и медленно полилась музыка проигрыша, постепенно наполняя комнату и сердце. Передо мной, точнее перед моим внутренним взором возник образ герцога Арвиаль, моя песня сейчас звучала для него.
Любовь, зачем ты мучаешь меня?
Ведь я забыть тебя была готова,
Зачем же тень твоя приходит снова?
Жестокой болью душу мне казня,
Любовь, зачем ты мучаешь меня?
Любовь, чего ты хочешь от меня?
Ты в сердце, как змея, вползла украдкой,
Его надеждой обольщая сладкой.
Мечтанием несбыточным дразня.
Любовь, зачем ты мучаешь меня?
О, Ревность, это ты, мой слух дразня,
Советы шепчешь злей один другого,
Послушаться советчика такого,
И наша честь не устоит и дня.
Любовь, зачем ты мучаешь меня?
Любовь, зачем ты мучаешь меня?
Музыка смолкла с последними звуками моего голоса, а мужчины сидели в прострации. Я все глядела на улицу, в темноту, где-то там был человек, которого я ждала, только придет ли он когда-нибудь, услышит ли когда-нибудь мое сердце? Арлийская прервала наше молчание:
— Изабелль, у Вас прекрасный голос — чистый и звонкий. — Все согласились, я промолчала, а Маэль неожиданно сделал предложение:
— Сесиль, почему бы тебе не сделать небольшой музыкальный вечер, ты же у нас мастер организовывать вечера, если хочешь, можешь даже у меня — я буду очень рад. — Арлийская задумчиво посмотрела в мою сторону, я поспешно сказала:
— Я ношу траур по графине де Дриар, поэтому выступать не смогу, как и посещать такие вечера, исключительно после сорока дней. — Граф подошел ко мне, взял руку и поцеловал пальцы:
— У Вас будет целый месяц хорошо подготовиться, — я покачала головой: мне не хотелось привлекать к себе лишнее внимание.
— Я ничего не обещаю, но подумаю. — Граф с улыбкой выдохнул:
— Мне даже этого достаточно. — Чего он привязался, какая ему разница — буду я петь или нет? Сейчас у меня такая ситуация в жизни, что выть охота, а не петь.
Еще немного посидев и поужинав, мы разошлись, причем Арлийские беззлобно подначивали графа, намекая, что ему пора прощаться с холостяцкой жизнью, на что он ответил, глядя на меня в упор:
— Я буду только рад, если только дама сердца согласится. — Я сделала вид, что это меня вовсе не касается и намек был не в мою сторону. Сейчас бы с делами разобраться, а потом уже с сердцем, тем более, что оно принадлежало совсем другому мужчине.
