Немного полюбовавшись на красивый наряд графини и на их новый облик, покинула их и ушла на кухню, где вовсю готовили обед. Прихватила пару яблок и ретировалась в небольшой сад, находящийся по традиции позади дома, там, на качелях, сгрызла яблоки, стала думать, чем мне заняться в этом доме, все-таки нельзя целыми днями балду гонять, а вышивать цветочки и кудахтать перед уставшим мужчиной не дело. Чем могу заняться? Тем, что умею. А что я умею? Как медсестра ухаживать за больными, как недодизайнер могу эскизы новых платьев или костюмов детских и женских нарисовать, или мебели, могу даже сажать и ухаживать за овощами, нас в детдоме учили, с ужасом, но поухаживать за животными, быть может, и корову подоить, если уж совсем-совсем некому (был страшный опыт). Приуныла, оказывается, я совсем ничего не могу. Может, вязанием или плетением увлечься? Ладно, придумаю что-нибудь. Тут вышла служанка и позвала на обед. Еда — это хорошо, а то желудок уже рапорт писать на меня начал…
Арвиаль приехал на обед и после обеда уже никуда не уезжал, его тоже заставили принять различные процедуры. Я только хмыкала, трясясь от смеха, представляя депиляцию ног или груди герцога, но он понял это по-своему, взглянув на меня виноватыми глазами:
— Изабелль, может, и Вы примите процедуры? — я покачала головой:
— Я остаюсь здесь, так что мне процедуры без надобности, — но герцогиня покачала головой:
— Вам, как молодой девушке, обязательны процедуры ухода за кожей, — потом она обратилась к косметологу, — Альнари, госпожа Изабелль остается дома из-за болезни, так что проведите ей весь спектр косметологических услуг, как только освободитесь, и запишите все на мой счет. — Я, кажется, начинаю влюбляться в свою будущую свекровь, она просто прелесть, вон как перекорежило графиню.
Больше мне не пришлось скучать, как только косметолог и остальные освободились, занялись мной. Мр-р, массаж (были в шоке от моих почти сошедших гематом), потом обертывания, аккуратный пилинг всего тела, маски тела, лица, волос, маникюр, педикюр — словом, все-все, что только можно и заняло это у нас около трех с половиной часов, когда герцог и герцогиня с графиней удалились, даже не заметила. Я, насладившись процедурами и проводив гостей, блаженствовала, поужинала, правда, в одиночестве, зато досыта наигралась на рояле, не боясь, что кто-нибудь зайдет в неподходящий момент, потом отправилась спать в самом приятном расположении духа.
Глубоким вечером Арвиаль вернулся домой: так он еще никогда не был разозлен — графиня решила сделать из него посмешище. Он даже ей поверил, что она успокоилась, готова заняться другими перспективными молодыми людьми, а она вместо этого вешалась ему на шею в открытую, рассказывая налево и направо всем знакомым о том, как они «чудесно провели вчерашний вечер». Намеки знакомых становились все прозрачнее, пока один из них не спросил:
— Так Вы, Ваша Светлость, сегодня собираетесь открыто предложить руку и сердце графине де Лордэ? — Он холодно улыбнулся:
— Разумеется, нет, зачем мне не в меру болтливая жена? Жена должна стать тылом, а не находкой для шпиона. — И после этого начался еще больший кошмар, она практически не давала ему прохода, выставляя себя и его посмешищем, не слушая совершенно свою покровительницу, герцогиня де Шанталь была в культурном шоке. Настроение было испорчено настолько, что Арвиаль еле дождался возможности уехать домой, попросив очень вежливо мать не пускать как можно дольше эту ненормальную в его дом.
Вот сейчас он сходил в винный погреб, прихватил оттуда две бутылки вина разных сортов и пошел в оружейную, где в отдельном углу был тир. Не утруждая себя даже тем, чтобы налить вино в бокал, герцог цедил его прямо из бутылки. Оприходовав одну бутылку, принялся за другую, попутно стреляя из пистолетов в мишени и перезаряжая пистолеты. Злость постепенно отступала, но облегчение не приходило, и чего, спрашивается, так завелся?
Проснулась в полпервого ночи от далеких выстрелов пистолета, даже соскочила со страху, только позже дошло, что это в оружейной Арвиаля. Чего это среди ночи? Немного помучившись, встала, накинув домашнее платье прямо на ночную рубашку (оба до самых пяток), пошла узнавать, что случилось страшного, что такой грохот стоит на весь дом среди ночи.
Дверь в оружейную и по совместительству в тир была открыта, поэтому и грохот от выстрелов раздавался по всему дому. Зашла и наплотно прикрыла дверь, дождавшись, когда выстрелы стихнут, и герцог начнет перезаряжать пистолет, спросила:
— Что случилось, Ален? — он посмотрел на меня слегка окосевшими глазами. Пьяный? Подошла поближе и увидела пустую бутылку и початую. Хмуро посмотрела на него. — Что это?
Он пожал плечами:
— Не знаю. Обычно, когда у меня неприятности, я выпиваю бутылку вина, ну, две, засыпаю сном младенца, наутро решаю проблемы с лету, а это, вот никак не берет.
— Может, расскажешь, что случилось? — он мотнул головой.
