Моя комната была расположена в том же крыле, что и комнаты Арвиаля, хоть и на приличном расстоянии. Это весьма не понравилось графине, а герцогиня лишь улыбнулась — мудрая женщина, зачем ссориться с сыном, если он все равно сделает по-своему? В целом обустройство и адаптация на новом месте прошли успешно. Правда, герцог пропадал на работе много времени, это меня злило — привез, запрятал от шаловливых ручек других мужчин и доволен. Умом понимаю — ему надо закончить дело побыстрей, а вот чувство брошенности выводит на эмоции.
На второй день прибытия с утра женщины засуетились, приводя в порядок приготовленные наряды для королевского бала, подбирая драгоценности и прочее, что было недоступно моему уму. Я искренне, про себя, конечно, недоумевала: чего так суетиться? Праздник, он и есть праздник, какая разница, где он будет? Король такой же человек, как и мы, с практически теми же проблемами. У меня сохранилось с прошлого мира полное отсутствие пиетета к вышестоящим по социальной лестнице, уважение должно заслуживаться и нарабатываться, а не за просто так доставаться. После обеда графиня утянула свою покровительницу куда-то, герцогиня, правда, хотела и меня взять, но я наотрез отказалась, облегченный вздох Софолии немного насмешил меня, Бог с ней, пусть развлекается. После отъезда дам побродила по дому, заглянула на кухню, немного поговорила со слугами, прошлась по первому этажу, нашла оружейную, бальный зал, большую трапезную, галерею с портретами предков Арвиаля, даже в винный погреб сходила, словом, развлекалась, как могла.
Обеда сама на кухне, болтая с прислугой, знаю, что так нельзя, но сидеть одной и есть — кусок в горло не лезет. Потом повалялась, пошла в гостиную и от нечего делать играла на рояле, но петь не решилась — все-таки была сильная травма. Так и крутилась, пока не пришли дамы и Арвиаль, все вместе поужинали, немного поговорили и разошлись спать.
Софолия была настроена решительно — надела красивое кружевное белье, поверх него только домашнее вечернее платье, расстегивающееся всего десятком пуговиц, волосы распустила и красиво подкрасилась, оглядела себя и улыбнулась — красотка! Сейчас Арвиаль должен быть в оружейной, она знала его привычку чистить и заряжать пистолет с вечера, достала перстень и аккуратно открыла, так и есть полон, закрыла и, надев его на палец, спустилась и прошла к оружейной.
Потянула дверь оружейной — заперта. Кровь бросилась к голове: «Он у этой дряни, уже развлекаться ушел, даже не дожидаясь глубокой ночи», — взъярилась она. Даже не сознавая, что делает, она помчалась к лестнице, ведущей в другое крыло, но едва встала на первую ступеньку, как услышала, как кто-то играет на рояле очень красивую мелодию, медленную, располагающую к размышлениям. Как сомнамбула, Софолия медленно пошла на звуки божественной музыки, доносившиеся из неплотно запертой двери гостиной. Отворила дверь чуть больше, чтобы увидеть музицирующего, и была ошеломлена — на рояле играл сам герцог! Она вошла и с изумлением слушала, как из-под красивых пальцев Арвиаля, касающихся клавиш, рождается музыка, заставляющая парить душу в небесах, а сердце так сладко екать в груди. До донца мелодии девушка не могла пошевелиться — млела от красоты, и ей казалось, что эта музыка богов именно для нее. Когда же стихли последние звуки, она подошла к мужчине:
— Ваша Светлость, это было божественно! — Арвиаль оглянулся и, чуть улыбнувшись, ответил:
— Я рад, что Вам понравилась мелодия, мне ее герцогиня Арлийская показала год назад, назвав «Музыкой Ангелов», — подошел к столу и налил в бокал вина, он сделал пару глотков. Сверкнули глаза Софолии — вот он, шанс, и она попросила:
— Вы мне нальете немного вина, такое произведение просто невообразимо потрясает. — Герцог, хмыкнув, налил вино в другой бокал и подал ей, взяв свой и отпив еще пару глотков. Софолия отпила и попросила:
— Ваша Светлость, пожалуйста, еще одну мелодию, ведь я уже не смогу больше насладиться Вашим искусством, так подарите мне хоть еще одну мелодию, — Арвиаль поставил бокал на стол и вернулся к роялю, вновь заиграла музыка, не менее красивая, чем была прежде. Софолия повернувшись к бокалу герцога раскрыла перстень и капли жидкости упали в бокал, смешиваясь с вином, сверху графиня плеснула еще вина, и, взяв бокал, подошла к мужчине и замерла, наслаждаясь мелодией. Она звала душу ввысь, пела о небесах, о крыльях, о любви и поцелуях возлюбленного, говорила о блаженстве, дарующем единение душ. Музыка замолкла, а Софолия все еще стояла молча, а потом протянула бокал Арвиалю:
— За те прекрасные мгновения, которые нам дарит музыка, — и слегка коснулась бокала герцога, потом отпила из своего.
Арвиаль, к ее глубокому разочарованию, чуть пригубил вино и поставил на стол:
