Герцог кивнул головой и, вызвав помощника, приказал ему доставить меня в особняк. Через пять минут мы уже ехали в знакомой карете, а еще через двадцать я слезла возле особняка Арвиаля и зашла в дом под внимательный взгляд Жертана.
Внешне я была спокойна, но внутри меня бушевал ураган из обиды, злости и слез, которые я благополучно заперла изнутри. Леннон уже с беспокойством носился по дому, разыскивая меня, и вздохнул с облегчением, увидев, как я вошла в дом.
— Госпожа, Его Светлость запретил Вам покидать дом. — Я посмотрела на него:
— Вам Его Светлость выдали казенную бумагу о моем аресте, Леннон? Вы знаете, чем грозит незаконное задержание благородной дамы без соответствующих бумаг? — Слуга растеряно захлопал глазами. — Я и только я решаю, куда пойду и что буду делать, и сейчас в этом доме нахожусь добровольно и принудить меня никто не имеет право.
Выдав опешившему слуге тираду, я спокойно вошла в свою спальню. Немного почитаю, потом пораньше поужинаю и лягу спать, а завтра поеду к графине Лариаль и попрошу кучера до моего ближайшего поместья, мне здесь больше делать нечего. Так и сделала: плотно поужинала разогретой едой, оставшейся от обеда, потом легла спать чуть ли не с петухами, не забыв запереть дверь на засов.
Проснулась рано утром, аккуратно сложила свои вещи в чистый мешок, в котором их привезла и поблагодарила Богов этого мира, что не взяла вместо мешка сундук. Пока возилась, прошло время завтрака Арвиаля, судя по захлопнутой двери, он уехал, и я спустилась на завтрак. Быстро поев, поднялась в спальню и, забрав мешок, вышла через парадную дверь, которую никто не охранял, стараясь, как можно меньше шуметь.
Утро было свежим, осень вступала в свои права, раскрашивая листья в разные цвета — желтый, оранжевый, красный; студеный воздух подобен воде чистого горного ручья, такой же хрустально-прозрачный и холодный, будто не вдыхаешь, а пьешь эту божественную прохладу. Через переулок поймала извозчика, указала адрес и оплатила проезд. Впервые наслаждалась свободой в полной мере, после тех умозаключений, которые мне выложил Арвиаль и которые буквально растерзали мне душу, я уже перестала бояться боли или смерти: сейчас я уеду и буду от него далеко физически, как он отдалил меня от себя душевно, поставив преграду между нами, ведь это тоже смерть, маленькая смерть нашей с ним любви. «Расставанье — маленькая смерть», — пела Пугачева. Я глупо посмела надеяться на взаимную любовь, и в результате на счастливый брак, который так редко бывает в семьях сильных мира и сего, и земного, но оказалось, что брак Арлийских скорее исключение, чем закономерность, ведь и здесь все решается деньгами, статусом или подставами. Если нет доверия друг к другу, то и смысла заводить общую семью нет.
Карета остановилась возле дома Лариалей, на мой стук открыла, сонно щурясь, Анна, которая быстро завела меня в дом и принялась хлопотать, но я ее быстро остановила:
— Анна, пожалуйста, позовите Эленор, я знаю, что она отдыхает, но мне нужно очень срочно. — Анна ушла, а я приготовилась к расспросам. Младшая сестра Сесиль была непосредственна, как любой ребенок, но и уже мудра. Она быстро спустилась, я без всяких предисловий попросила у нее кучера и карету, чтобы доехать до дома. Если поторопиться, то поздним вечером я буду дома, а завтра вечером кучер вернется. Эленор не стала расспрашивать, только спросила:
— Изабелль, что все настолько плохо? — Я кивнула, горло сдавили слезы, которые до этого успешно прятала в себе, с трудом проглотив ком в горле, вытерев пару слезинок, сказала:
— Он верит всем, кроме меня, Эленор, а это значит, что у нас никогда не будет семьи. — Она позвала Анну и что-то сказала ей, потом вернулась ко мне:
— Сейчас Пьер отвезет тебя в поместье, может что-то передать Арвиалю?
— Передай, если сам тебя найдет и поинтересуется мной, чтобы он меня больше не доставал, что я имею право на собственную жизнь, а вызовы в суд пусть передает с нарочным, буду являться, как и положено.
— Карета заложена, — сказала Анна, я спешно попрощалась с Эленор, Анной, велела поцеловать Сесиль и передать приветы Арлийскому, графу Вивирелю и другим, кого хорошо знала, а через пять минут уже мирно ехала в сторону своего поместья. Вот сейчас, с этой самой минуты, у меня начинается новая жизнь, жизнь без герцога Арвиаля.
