Когда звонок возвестил об окончании раунда, Али не последовал в свой угол. Вместо этого он направился к Терреллу. Его глаза расширились. Сухожилия на шее натянулись. Руки упали по швам. Он наклонился. На этот раз он рявкнул, и его фраза не звучала как вопрос: «Как меня зовут!»
Бой продолжался еще семь раундов, но не потому, что Али желал этого: он пытался, но все никак не мог прикончить Террелла. В двенадцатом раунде Али твердо стоял на ногах и наносил могучие удары, Террелл принимал их и давал сдачи. За матч Али нанес 737 ударов, и почти все попали в голову противнику. Но длинный джеб Террелла держал Али на расстоянии бо́льшую часть времени. Чемпион выглядел измотанным, не имея возможности нанести достаточно сильный удар, чтобы вырубить Террелла. Он прекратил свои насмешки.
Когда бой закончился, судьи единогласно присудили победу Али. Ведущий Говард Коселл забрался на ринг и спросил Али, мог ли он отправить Террелла в нокаут, если бы пожелал этого?
«Нет, не думаю, что я мог бы, – сказал Али. – После восьмого раунда я насел на него, но почувствовал, что устаю».
Это не имело значения для белых репортеров, которые искали малейшего повода, чтобы раскритиковать Али. Они заявили, что чемпиону не хватало достоинства, а сам матч окрестили «отвратительной демонстрацией выверенной жестокости», словно они надеялись на что-то другое, придя на боксерский матч. Милтон Гросс сказал, что почти скучал по тем дням, когда мафия контролировала спорт. Артур Дейли назвал Али «злым и жестоким человеком», а Джимми Кэннон – кто бы мог подумать – назвал расправу Али над Терреллом «своего рода линчеванием».
Али красиво боксировал, словно ястреб, изменяя свою скорость и направление, отвешивая джебы и нанося хуки по ребрам, отскакивая в сторону и оценивая ситуацию, чтобы затем нанести еще больше джебов, подступая то ближе, то дальше без определенного ритма и структуры. Он произвел революцию, как Чарли Паркер с его естественным стилем и виртуозностью, которые никто никогда не сможет воссоздать. Он превратил насилие в искусство, как никакой другой боксер до или после.
Но это не значит, что насилие, присущее боксу, обошло его стороной. Даже в этом относительно легком бою Али получил около восьмидесяти ударов в голову и шестьдесят в корпус от настырного противника ростом шесть футов шесть дюймов [≈ 1,9 м] и весом 212,5 фунтов [≈ 96 кг]. Поэтому можно с уверенностью утверждать, что Али был мучителем или негодяем не больше, чем его соперники на ринге.
В 1967-м Мухаммеду Али было двадцать пять лет. Чемпион мира в тяжелом весе, самый узнаваемый спортсмен на земле, самый известный мусульманин Америки и самый видный противник войны во Вьетнаме. Он был одержим автомобилями, домами и деньгами. Ему не терпелось найти новую жену, но больше всего он говорил о расовых проблемах. Эта тема разжигала в нем настоящий огонь.
«Представьте дом, охваченный пламенем, – сказал он Джеку Олсену, белому репортеру из Sports Illustrated. – Вы спите рядом с любимым человеком. – Али изобразил храп. – Вы открываете глаза и видите, что дома пожар. Ваша супруга все еще спит, – он снова изобразил свист и храп, – и вы видите бурлящую лаву и огненную балку, которая вот-вот упадет на вашу любимую, вы вскакиваете с кровати. Вы убегаете из дома, не разбудив жену! Выбежав на улицу, вы говорите [он сложил руки и посмотрел в небо]: “О, Господи, что я натворил? Я был таким эгоистичным и жадным, беспокоился о себе и оставил свою супругу внутри. Она, вероятно, мертва [ломая руки], дом обрушился”».
Он сделал драматическую паузу.
«А потом в последний момент она выходит и смотрит вам в лицо! Вам кажется, что она сейчас убьет вас. Как бы вы поступили, если бы кто-то оставил вас в горящем доме? И она говорит: “Черт возьми, почему ты меня не разбудил? Почему ты позволил мне остаться в этом доме? [Кричит] Дом был в огне! Ты чуть не оставил меня на верную смерть!..”»
«Именно так ведут себя белые американцы. Дом горел в течение 310 лет, и белые позволяли черным спать. Негров линчевали, убивали, насиловали, сжигали, возили по всему городу, приковав цепями к машине, заливая их раны алкоголем и скипидаром. Вот почему негры сегодня преисполнены страха. Этот страх закладывали в них с самого детства. Представьте себе! Двадцать два миллиона негров в США, которые страдали и сражались в войнах, подвергаются обращению настолько плохому, что обычный человек и представить себе не может… Голодные, без еды, ходят по улицам босиком, существуют на пособие, живут в благотворительных учреждениях и богадельнях. 22 миллиона работяг, которые верно служили Америке, несмотря ни на что, любят своего врага и позволяют ему спускать на себя собак и унижать».
