Эти слова были сильными и пророческими. Вместе с тем взгляды Али могли быть переменчивыми и даже нелепыми, но далеко не это делало его особенным. Куда важнее, сколько людей его слушали. Журналисты записывали его фразы. Последователи Элайджи Мухаммада слушали его лекции несколько раз в месяц в мечетях по всей стране. Информаторы ФБР делали записи и отправляли их в штаб-квартиру в Вашингтоне, округ Колумбия.
«Если бы полная интеграция принесла счастье как белым, так и черным, я бы всецело поддержал ее, – сказал он одному журналисту. – Если бы полное разделение, когда каждый человек за себя, сделало бы их счастливыми, я бы принял это. Я готов согласиться со всем, лишь бы люди не стреляли друг в друга, не прятались в кустах, не подрывали друг друга, не убивали, не бунтовали. Но я не верю, что полная интеграция будет работать».
Боксеры – профессиональные бунтари. Им разрешено участвовать в насилии, которое недопустимо для других людей. Им разрешено быть дикарями. Али просто перенес эти качества за пределы ринга. Он хотел воплотить в жизнь все, о чем говорил, и каждое его действие несло в себе протест. При каждом удобном случае он заявлял, что его не заставят молчать: он будет драться, повышать голос, говорить, что у него на уме, действовать без промедлений, он станет мировым бунтарем-чемпионом-тяжеловесом. Как и у многих, его жизнь была лишена глубины: он делал карьеру в сфере развлечений, покупая больше автомобилей, чем мог водить, и все же им руководил бунтарский дух, что отчасти искупает его легкомысленное поведение. Вот почему его отказ от военной службы привлек столько внимания и вызвал мощную волну возмущения – потому что все в существовании Али оскорбляло большинство белых американцев: его цвет кожи, его хвастовство, его религия, и теперь к этому добавилось отсутствие в нем патриотизма. Впервые за почти сорок лет журнал «The Ring», своеобразная «библия бокса», отказался присудить титул «Бойца года» под предлогом того, что претендент на это звание (который по-прежнему упоминался в журнале под именем Кассиуса Клея) «недостоин быть примером для молодежи Соединенных Штатов».
Похоже, что критика не задевала Али, поскольку он не верил в справедливость Америки. По его словам, проблема восходила к временам рабства: «Нас привезли сюда не для того, чтобы мы стали полноправными гражданам белой Америки. Их план состоял в том, чтобы мы работали на них и радовались этому. Они разводили нас как скот, чем больше, тем лучше. Большого черного раба называли баксом. “Эта негритянка-рабыня может рожать пятнадцать детей в месяц!” И как только ребенок рождался, его разлучали с матерью. Так и появлялся на свет “негр”. Рабство было у него в голове. Сегодня эти люди населяют Америку». Он задавался вопросом, как, с учетом всего этого, чернокожий в Америке может рассчитывать на справедливое обращение? «Когда вы целиком и полностью доверяете себя и свое будущее посторонним людям, вас ждут разочарование и обман. Меня вам не разочаровать. Вы не можете меня обмануть, если я ничего от вас не жду».
Али простыми словами озвучил то, что чувствовали многие афроамериканцы: им никогда не видать справедливого обращения, поскольку это невозможно из-за условий, которые были издавна навязаны им. Даже у тех черных, которые мало интересовались боксом и ничего не знали о законе, было стойкое ощущение, что Али был жертвой предрассудков. Но именно его ответы, а не его жертвенность, сделали его героем. Именно его отказ подчиняться, когда правительство и федерации бокса грозились наказать его. «С ростом под два метра и весом в 220 фунтов, какими бы красавчиком он ни был, Мухаммед Али являлся черным героем на американском пейзаже, который вдохновил ряд других черных героев, – писал журналист Джилл Нельсон. – Прямолинейный, смешной, невероятно мужественный, мечта чернокожих женщин, Али не терпел дерьма от белого человека и жил для того, чтобы рассказать свою историю».
Позиция Али против войны во Вьетнаме сделала его символом протеста против войны, в которой чернокожие люди умирали с ужасающе непропорциональной скоростью. 22 процента всех смертей на полях сражений приходились на чернокожих, при том, что чернокожее население США составляло только 10 процентов. Почему Америка тратила деньги и разбрасывалась жизнями во имя свободы в далекой стране, но сопротивляясь делу свободы на родине? В конце концов, почему интересы чернокожих американцев расходились с интересами нации в целом? Али поднимал эти животрепещущие вопросы на фоне разворачивающихся антивоенных протестов.
