– Им бы его продать и переехать в дом поменьше и поудобнее, но они и слышать не хотят. Дутые видимость, стиль и величие, и ничего внутри, – сказал Нил.
– Ты его не одобряешь, – заметила Сара.
– Он никогда в жизни ни дня не работал по-настоящему. Мой отец относится к этому довольно легко, но он все-таки должен проводить какое-то время в своем офисе. В любом случае я считаю, что в наши дни это смешно, когда одна семья живет во всех этих комнатах. – Нил оглянулся на дом.
– У вас с Кэти небольшой дом? – спросила Сара.
– Боже, конечно! Маленький, в Уотервью.
– О, я знаю это место, там приятно. Но для большой семьи тесновато, не так, как здесь.
– У нас нет детей, – ответил Нил Митчелл, доставая из портфеля бумаги и объясняя социальной работнице Саре, когда именно им понадобится ее помощь для доклада о бездомных, который следовало предоставить зонтичной организации.
Они пододвинули к себе старый садовый стол и с удовольствием работали вместе. Кеннет Митчелл рассеянно наблюдал за ними из окна дома, почти не заинтересовавшись людьми в собственном саду. Из другого окна за ними наблюдала Кей Митчелл, причем с тревогой. Скоро дети должны вернуться из школы, и она попросила миссис… миссис Барри приготовить для них сэндвичи. Миссис Барри захотела узнать, нужно срезать корку с хлеба или нет. Кей в итоге решила, что нужно приготовить две тарелки, с корочкой и без нее.
– Пожалуйста, Матти, ты тоже садись! – умоляюще произнесла Мод.
– Нет, дети, честно… Мы с Грохотом вернемся на другом автобусе. – Матти был неумолим.
– Но мы хотим показать тебе наш дом!
– В другой раз, сынок, не в первый день.
– И Грохот мог бы побегать в саду, в нашем саду… Пожалуйста, Матти!
Но он был тверд. Это было неразумно, только не в первый день. Там будут люди, которые все отмечают. Матти не хотел, чтобы все выглядело так, словно они с Лиззи навязываются, стремясь получить больше, чем скромное участие в жизни близнецов.
– Ты вроде хочешь сказать, что… ну… что всем хочется, чтобы мы с ними были? – Саймона такая возможность привела в недоумение.
– Конечно, мы этого хотим, но сейчас лучше всего, чтобы ваши мама и папа снова стали о вас заботиться. Они ведь теперь могут это делать. – Матти говорил это с тяжелым сердцем; ничто из того, что он слышал от Кэти, не могло убедить его в том, что эта пара годится для ухода за детьми.
– Но ты ведь потом придешь, да, Матти? – приставал Саймон.
– Конечно приду, сынок, когда вы там уже устроитесь, когда Грохот станет постарше.
– А мы уж точно придем на Сент-Ярлат-Кресент в выходные. Мы договорились с Сарой, – беспокойно напомнила Мод.
– Конечно, дети, и мы с Лиззи уже ждем этого с нетерпением, да.
– Мне хочется… – начала было Мод.
– А пока отправляйся домой, как хорошая девочка, – быстро сказал Матти, прежде чем кто-то успел сказать, чего им хочется.
– Сэндвичи! – с удовольствием воскликнул Саймон.
– Большое спасибо, мама, – сказала Мод.
Они сели за стол, а родители восхищенно наблюдали за ними. Нил и Сара пришли из сада.
– А сколько нам можно съесть? – спросил Саймон.
– Ну, это все для вас, конечно. – Кей Митчелл гордилась тем, что выглядела кормилицей.
– Да, но разве мы не испортим аппетит перед чаем? – спросила Мод. – Жена Матти Лиззи всегда говорит, что, когда мы приходим из школы, можно съесть только одно печенье, иначе мы не станем есть за чаем.
– Но это и есть чай, – пробормотала бедная Кей.
– Нет, я имею в виду
– Или с консервированными бобами, или еще с чем-нибудь, – тоненьким голоском произнесла Мод, словно начиная осознавать, что дела не слишком хороши.
Кей перевела отчаянный взгляд с мужа на Сару:
– Никто ничего не говорил о беконе и яйцах, только что должен быть готов чай, и он готов… – Она, похоже, готова была заплакать.
– Ничего, мама, нормально, мы просто съедим все это сейчас, – сказал Саймон.
– Для меня вполне достаточно, правда, – заверила ее Мод.
Сара и Нил переглянулись. Кеннет Митчелл смотрел в окно, как будто вдохновение и решение могли прийти из тех зарослей, что представали его взгляду.
– Ко мне на ланч приходила Ханна, – сообщила Кэти Нилу тем вечером, когда они оба вернулись в Уотервью.
– Неплохо! – Он подошел к холодильнику, чтобы налить два бокала шардоне.
– Она была в порядке. Много говорила об Аманде.
– Ну да, она может постоянно жужжать о ней. Эй, ты что, решила стать трезвенницей? Это уже второй бокал, от которого ты отказываешься. Похоже, ты заболела или еще что-то.
– Я просто не хочу сейчас. Нил, а ты знал друга Аманды?
– Нет, не знал. Что, это мать тебе говорила? Поверить не могу. – Он даже рот открыл от такой мысли.
– Конечно не говорила.
– И что тогда?
– Не знаю, но те женщины, которым я устраивала встречу одноклассниц, упоминали об этом, и я еще расспросила другую женщину, которая знала Аманду в Дублине, когда она работала в агентстве путешествий, и та женщина сама лесбиянка, и она сказала, да, все верно, у Аманды прекрасная подруга, они вместе работают в книжном магазине…
