– Надо же, даже представить трудно! Аманда, кто бы мог подумать? Удачи ей, я бы так сказал.
– Я тоже, Нил, желаю ей удачи, и все наши друзья тоже… Вот только ее мать и отец могут не так уж этому обрадоваться.
– Да… согласен, – невесело усмехнулся Нил.
– В общем, я подумала, что тебе лучше знать, – сказала Кэти.
– Кэти, а как ты попыталась сообщить такую новость моей матери? Мне приходилось выступать на защите при самых невероятных случаях, но это…
Кэти засмеялась:
– Я даже и намекнуть не решилась. Послушай, ты собираешься посидеть немного здесь за вином или возьмешь его с собой в кабинет?
– Возьму с собой, то есть за соседнюю дверь. У меня чертовски много незаконченной работы… Кстати, я сегодня вместе с Сарой встречался с близнецами, и она очень помогла…
– Как там все прошло? Говори скорее! Сядь на минутку, расскажи!
– Это было изумительно! – сообщил он и сел. – Она объяснила, что финансирование есть, но никто не может на самом деле до него добраться. Нужно задать правильные вопросы в нужный момент… Дала мне множество записей.
– Финансирование? – Кэти была сбита с толку.
Нил подробно объяснил ей условия гранта Европейского союза, который можно получить для бездомных, и что специально созданный комитет не должен допускать утечки информации, они держат эту карту в рукаве, чтобы выложить позже, когда наберутся сил. Наконец, после множества подробностей стратегии, настал момент, когда Кэти смогла вставить словечко насчет Мод и Саймона.
– С ними все в порядке, – ответил Нил, поднимаясь, чтобы уйти.
– Нет, сядь и расскажи, Нил, тепло ли их встретили, что для них приготовили, какую еду?
– А-а-а… Им дали сэндвичи.
– И все?
– Они такие смешные, эти близнецы! Они стали спрашивать о настоящем чае… Сара взяла инициативу в свои руки, все под контролем.
Только это и услышала Кэти. Похоже, сегодня не время сообщать Нилу о чем-то еще.
Том искал нужные слова для разговора с Марселлой о модном показе. Такие, чтобы не открыть перед ней то тошнотворное чувство в глубине живота при мысли, что она будет расхаживать полуголой перед чужими людьми. Он понимал: это ревность, которая уже чуть не погубила все прежде. Он должен держать ее в узде. Марселла любила только его, он это знал, видит бог. Так почему бы ей не остаться одетой и не присоединиться к его бизнесу? Но он слишком хорошо понимал, что подобная мысль губительна. И все же невозможно было представить, почему человек, такой любящий и счастливый во взаимоотношениях, как то утверждала Марселла, по-прежнему хочет красоваться в купальниках и белье. Но он должен быть осторожным. Такие подозрения и чувство собственности уже заставили ее однажды уйти. Том ступал по тонкому льду. Но, к его удивлению, Марселла сама заговорила об этом:
– Ты не поверишь, какие цвета они выбрали для показа Фезера: желто-зеленый и сиреневый… Никто не захочет носить такое белье!
Том медленно выдохнул. По крайней мере, она сообщает ему, что речь о белье.
– Да, можешь в любое время демонстрировать мне черное кружево. – Он улыбнулся.
– Но ты же понимаешь, что это немножко смешно?
– Конечно. – На сердце у Тома было тяжело, Марселла готовила его. – А купальник какого цвета?
Похоже, Марселла испытала облегчение оттого, что ему уже много известно.
– То же самое безумие, дикие краски, почти люминесцентные! Джо или совершенно не понимает, что делает, или считает это правильным… Трудно понять, где пролегает граница.
Том уставился на нее. Она действительно была просто одержима всем этим миром моды. И это не имело вообще никакого отношения к тому, чтобы публично раздеваться. Том сошел бы с ума, если бы позволил этой мысли укрепиться в его уме.
– Милая, ты просто не поверишь, кто только что звонил! – вернувшись от телефона в холле, сообщил Кеннет Митчелл своей жене.
– И кто же, милый?
– Старина Барти прорезался из ниоткуда.
– Барти… наш шафер! – радостно воскликнула она.
– Да, я сказал ему, что он может приехать к нам. Он раздобыл какой-то винтажный автомобиль или просто очень старый, что-то такое… И хочет показать его на каком-то шоу.
– А что он порезал? – спросил Саймон.
– Не понял? – Отец рассеянно посмотрел на него.
– А кровь была? – со страхом спросила Мод.
– Или швы? Матти один раз так порезался, его жена Лиззи очень рассердилась.
Родители растерянно смотрели на них.
– Ну, как бы то ни было, старина Барти сказал, что прокатит нас в этой машине в субботу. И вас тоже. – Кеннет посмотрел на детей, довольный собой.
– Но в субботу мы поедем на Сент-Ярлат-Кресент, – возразила Мод.
– Повидать Грохота, и Матти, и жену Матти Лиззи, – добавил Саймон.
– Нет, милые, вы можете пойти туда в другой день. Они не будут против, – заявила их мать.
– Нет, мы не можем пойти в другой день, они же будут нас ждать. Они приготовят настоящий чай и всякое такое, мы еще просили сосиски. – Мод была уже на грани слез.
– Так позвони им и отмени встречу, будь хорошей девочкой. – Отец был краток.
– Зачем бы мне это делать? – Теперь Мод взбунтовалась.
– Потому что я их не знаю, милое дитя, а ты знаешь.
– А почему Саймон не может позвонить? – возразила Мод.
