– Большое ничто, Джеральдина. Марселле двадцать пять лет. Она слишком стара, чтобы становиться манекенщицей. Если она всерьез этого хотела, ей нужно было начинать в шестнадцать.
– А она это понимает?
– Если у нее есть хотя бы капля здравого смысла, должна понимать.
– Том, приходи сегодня на репетицию, – умоляла Марселла.
– Нет, я не хочу мешать, – ответил он.
– Ты не помешаешь, многие девушки приглашают своих друзей. Эдди и Гарри думают, для нас хорошо иметь зрителей.
Тому не хотелось идти. Будет слишком неприятно видеть все это целый вечер. Он может не выдержать.
– Милая, если бы я мог, то пошел бы, но завтра у нас очень тяжелый день.
– Но, Том, ты же все равно будешь в «Хейвордсе», привезешь хлеб, и тебе надо всего лишь подняться на четвертый этаж. Я была бы рада, если бы ты пришел.
Марселла очень хотела, чтобы он присутствовал на репетиции. Том собирался увидеть все в следующую пятницу, но почему бы не доставить ей удовольствие?
– Ладно, ты права, мне интересно заглянуть на закрытый просмотр, – сказал он, и глаза Марселлы засияли от волнения по поводу предстоящего показа.
Шона пришла к нему в кухню на следующее утро:
– Ты знаешь, Том, что ты теперь настоящий Мистер Популярность?
– Что я должен знать? – всполошился Том, решив, что Шона язвит.
Но это было не так. Все служащие говорили, что приятно входить в кухню, уже работающую с утра. Том готовил для всех кофе, и день начинался с буханки его хлеба. Работники ресторана поначалу немного сомневались, стоит ли допускать чужака на их территорию, но все вышло куда лучше, чем они могли вообразить.
– Приятно слышать, Шона.
Мысли Тома были далеко; он знал, что должен подняться наверх, на четвертый этаж, и увидеть Марселлу за ее, как она думала, новой работой. Шона колебалась.
– Просто… ну… я не знаю, как это сказать, но… если вы с Кэти не сможете снова встать на рельсы после того ограбления, думаю, ты должен знать, что здесь тебе готовы предложить хорошую работу.
Прежде чем ответить, Том тяжело сглотнул. Шона понятия не имела, о чем говорит. Она выразила в словах их величайший страх, что «Алое перо» может и не выжить. То, о чем они с Кэти не смели даже подумать. Более того, был брошен спасательный круг. Но не им обоим, а только Тому. Он с трудом заставил себя заговорить:
– Шона, ты так добра, и это было бы великой честью, но ты ведь знаешь, как мы убиваемся, стараясь продолжить дело.
– И я уверена, что продолжите, – дипломатично пробормотала она.
– Видишь ли, мы стараемся сохранить нашу мечту. Думаю, без нее никому не выжить.
– Не знаю, – пробормотала Шона.
– У тебя ведь тоже есть мечта?
– Была когда-то.
– И ты ее достигла?
– Да, я хотела иметь квартиру в Гленстаре, – тихо произнесла Шона.
Это казалось странным и унылым – желать такого. Но ведь другим людям желание Тома иметь кейтеринговую компанию могло показаться совсем не волнующим.
– А как насчет любви? – беспечно спросил он.
– Об этом я давно забыла, – так же беспечно ответила Шона, но Том усомнился в искренности ее ответа.
Одна секция на четвертом этаже была отделена занавесками для репетиции. Том потоптался рядом, неуверенный, входить или нет. Но вошел. Здесь было множество народа, суетившегося вокруг. Кто-то занимался установкой света, кто-то проверял музыкальные дорожки, и Рики был здесь, подсказывал фотографам, где лучше встать. Пока не видно было ни девушек, ни какой-либо одежды. Наверное, они находились в другом конце, и манекенщицы будут появляться из арочного прохода. У Тома снова сжался желудок при мысли о том, что его Марселла будет во всем этом участвовать. Он увидел неподалеку Джо, но постарался не встретиться с ним взглядом. А потом всех призвали к порядку с помощью музыки.
– Пожалуйста, мы просим тишины! – начал Джо. – Все должно быть точно рассчитано по времени. Если кто-нибудь упадет или свет не включится вовремя, просто продолжайте идти… Да, начинаем через десять секунд.
Рядом с Томом сели двое мужчин. Он улыбнулся и чуть пододвинулся на скамье, освобождая для них больше места.
– Спасибо, приятель, – сказал один из них.
Похоже, это были коллеги Джо из Лондона, и еще где-то здесь был владелец модельного агентства, уже заглядывавший сюда на неделе. Марселла говорила о нем. «Это сам мистер Ньютон», – то и дело повторяла она с таким почтением, что у Тома сжимались зубы. Может, один из этих парней с лондонским акцентом и есть сам мистер Ньютон?
– А где мистер Ньютон? – спросил Том.
– Вон там, приятель, – ответил один из них, кивая в сторону маленького мужчины, откинувшегося на спинку кресла, в котором лет сорок назад в студиях сидели режиссеры.
