Она стояла в пустых апартаментах, напряженная и взвинченная от гнева и раздражения. Из всех ее мужчин Фредди нравился ей больше всего. Он не был таким умным, как Питер Мёрфи, или утонченным, как некоторые другие, но с ним было забавно. Джеральдина думала, что он всегда будет с ней. Что дало Полин достаточно уверенности, чтобы вернуть его? У Полин было множество родни, братьев и сестер, и, конечно, у нее были дети от него. Полин обладала респектабельностью. Она была и будущим, и прошлым. И в итоге это было куда лучше, чем обладать длинными ногами, большой квартирой в Гленстаре и дизайнерской одеждой. Разочаровывает, но это правда.
Поэтому, когда Том и Кэти позвонили ей, чтобы спросить, можно ли устроить этот дурацкий второй день или что там еще в Гленстаре, Джеральдина согласилась. Это послужило бы нескольким целям: порадовало бы ее племянницу Мэриан, у которой, похоже, уже случился нервный срыв там, в Чикаго, и отвлекло бы ее мысли от вероломного Фредди Флинна.
Марселла не знала, чем заняться в понедельник после работы. Она просидела в салоне так долго, как могла, но потом ей пришлось на что-то решиться. В конце концов она вернулась в Стоунфилд и снова прошла весь ритуал: позвонила и услышала автоответчик, позвонила в домофон и не получила ответа, а затем вошла в квартиру. Том не вернулся. Был уже вечер понедельника, и Том Фезер не вернулся в собственную квартиру. Должно быть, он теперь решил жить в «Алом пере». Идиотизм! Это ведь был его дом, видит бог, его квартира, а он просто взял и покинул ее. Записка так и лежала нетронутой на столе, та же самая картонка обезжиренного молока стояла в холодильнике. Это было холодное, неживое место. Марселла слегка содрогалась, укладывая в небольшую сумку самое необходимое, и написала вторую записку:
А потом она набрала номер «Алого пера».
Когда тем вечером Кэти вернулась в Уотервью, у нее голова шла кругом от планов свадьбы. Они придумали столько идей, она и Том. Мэриан должна прийти в восторг. Нил был дома.
– Ты не можешь и дальше продолжать так работать, ты просто не можешь, – сказал он.
Он очень беспокоился за нее.
– Нет, я в порядке, меня вполне поддержит большая кружка чая, – ответила она.
– Ладно, я приготовлю. У тебя болит спина?
– Немножко, время от времени, не сильно. А почему ты спрашиваешь?
– Я кое-что почитал обо всем этом.
Сердце Кэти воспарило. Потрясение слегка утихло; понемножку просыпался отец.
– Я сегодня ездил в «Дубки».
– Но ты же ничего им не сказал?
Разговор с Ханной следовало спланировать заранее, если тут вообще нужно было что-то планировать.
– Конечно нет, но я рассматривал фотографии, которые стоят у матери на пианино. Мы с Мэнди там совсем маленькие. Тогда у матери в доме было много помощников, и она не работала, а посмотри, чем приходится заниматься тебе! Это просто несправедливо.
– Совсем не важно, что она имела тогда. – Кэти совершенно не интересовало прошлое.
Но Нил не отступал:
– И так было легче для других, для тех, кто жил рядом. Когда мой отец возвращался с работы, то мог просто закрыться в своем кабинете и заняться делом, а малышей уносили в детскую, и они его не беспокоили. Я просто говорю, что это нечто вроде системы, одним все дается чрезвычайно легко, а другим – нет.
– Хватит попыток переписать историю! В любом случае твой отец никогда не запирался в кабинете и не заходил в детскую. Он разве не отправлялся в гольф-клуб, едва выйдя из офиса?
– Но дело в принципе, – настаивал Нил.
– А у моего отца нас было шестеро, ползавших по нему в кухне, но это даже на минуту не отвлекало его мысли от того, что происходит в Карраге[3]. – Кэти предпочитала ясность во всем.
Нил приготовил чай, но оставался задумчивым. Он говорил о своей матери и об отце, о том, как они полностью привыкли к своему образу жизни и считали это правильным, как его мать неверно поняла, что Аманда и ее партнер находятся в каком-то шале на озере, и о том, что Сара рассказала о смерти какого-то богатого старика, завещавшего свой георгианский особняк организации помощи бездомным, и все соседи восстали против этого. Огромный эгоизм этого города раздражал Нила. В Африке, по крайней мере в тех местах, где он бывал, у людей другие приоритеты, он встречался с теми, кто по-настоящему проявлял щедрость и либеральное отношение, выступал за социальную ответственность правительств. Он познакомился с одной девушкой из Швеции, и она кого угодно напугала бы рассказом о том, какие налоги платят богатые люди в Швеции, просто чтобы гарантировать всем квалифицированную медицинскую помощь…
И пока он говорил, Кэти просто смотрела на него.
– «Алое перо», – ответил Том.
– Том, пожалуйста, не бросай трубку.
– Марселла… – Голос Тома ничего не выражал.
