– Я пробовал нечто подобное в ресторанах и, знаете, думал, что это требует настоящего искусства, а оказывается, вы просто нарезаете холодную копченую рыбу и поливаете ее сливками! – Бирн в изумлении покачал головой.
– Погодите, Джеймс, пока мы не выдадим вам тайну цыпленка с эстрагоном! – расхохотался Том. – Вы навсегда перестанете доверять поварам!
Они сели вместе, чтобы перекусить. Кэти подробно, шаг за шагом, записала каждый рецепт. Джеймс сказал, что все очень вкусно, и более того, он считает, что мог бы сам приготовить такое. Потом они заговорили о театре, о том, что Кэти с Томом когда-то пересмотрели все пьесы, которые шли на каждой сцене Дублина, а теперь у них совсем нет на это времени.
– А вы часто ходите в театр? – поинтересовалась Кэти.
Оказалось, что ходит почти каждую неделю. Почему никто из них не решился спросить, ходит он вместе с друзьями, или один, или со спутницей? Они касались многих тем: политика, тюрьмы, наркотики и, наконец, опера. Джеймс сказал, что в студенческие годы часто посещал оперу, но потом как-то… Его голос затих. И они не спросили, почему он не ходит туда теперь. Или хотя бы почему перестал ходить в прошлом.
– А дома вы слушаете оперную музыку? – Кэти показала на довольно старый музыкальный центр.
– Нет, разве что немножко. Для этого нужно быть в подходящем настроении.
– Нет, Джеймс, не нужно, вы просто включаете… Музыка сама создает настроение. Я слушаю, когда мою посуду, если я одна. Давайте что-нибудь поставим, пока сегодня будем мыть посуду.
– Нет, пожалуйста, у меня нет ничего подходящего, – с легкой тревогой ответил Бирн.
Кэти тут же отступила.
– Конечно, – беспечно произнесла она.
Она видела кассеты с оперной музыкой, стоявшие стопкой в гостиной, но Джеймс явно не хотел их включать.
– Ладно, давайте займемся мытьем без арий.
– Нет-нет, вы не должны чувствовать себя обязанными… – начал Бирн.
– Правило первое. Никогда не отказывайтесь от предложения вымыть посуду. Верно, Том?
– Абсолютно верно, и не сомневайтесь: можно позволить такое вашей гостье, если она предложит, – кивнул Том.
– Почему вы думаете, что это она? – спросил Джеймс.
– Потому что обычно мужчине безразлично, что ему предложат на обед, он, скорее всего, ничего и не заметит. Уж поверьте, я для них готовил, я знаю, – сказал Том, проклиная себя за бестактность.
Кэти бросила на него восхищенный взгляд.
– Именно так, – подтвердила она. – Нет, Джеймс, сначала нужно набрать в мойку горячей мыльной воды, чтобы опускать в нее посуду после каждого блюда, и иметь место, где можно будет убрать с тарелок остатки. А потом все займет две минуты.
– У меня нет посудомоечной машины, вы же видите, – обеспокоенно произнес Бирн на случай, если они чего-то не поняли.
Кэти окинула взглядом кухню, в которой не было ни электрического миксера, ни измельчителя, ни даже хорошей разделочной доски. Конечно, у такого человека не может быть посудомоечной машины.
– Да и не нужно, руки ничуть не хуже. Подождите пять минут снаружи, что скажешь, Том?
– Шесть, если все сделать как следует, – ответил Том, берясь за противень.
Джо позвонил в дверь «Фатимы». Он принес бутылку сладкого хереса и банку сдобного печенья. Он слышал, как его мать ворчит, подходя к двери:
– Все в порядке, Джей Ти, я разберусь, кто бы там ни явился в такое позднее время.
Было семь часов апрельского вечера, вряд ли середина ночи. Но он не должен позволять себе раздражаться.
– Как дела, ма? – произнес он с фальшивым добродушием.
Мать смерила его взглядом. Она выглядела старой и утомленной, не такой, какой была в январе, когда он мельком видел ее на приеме у Тома и Кэти. На ней были поношенный зеленый твидовый костюм и белая блузка с зеленой камеей у горла. Сегодня она надела поблекший передник и растоптанные тапки. Волосы, седые и жидкие, прилипли к голове. Когда Джо увидел, что может сотворить с собой женщина ее возраста, его сердце упало. Мауре Фезер было не больше пятидесяти восьми. А выглядела она хорошо за семьдесят.
– И что привело тебя к нам? – спросила она.
– Пришел повидать вас обоих, узнать, как дела у папы. – Он с трудом удерживал на лице улыбку.
– Ты знаешь, что он поправляется. Мы тебе посылали сообщение, благодарили за ту корзину фруктов. – Лицо его матери было жестким.
– Да-да, конечно. Это было милое письмо.
Джо знал, что написал его Том, напечатал и отправил за них. Он готов был на что угодно, чтобы поддержать связь между ними.
– Ну, все равно, раз уж я здесь, ма… – Он занес ногу, чтобы перешагнуть порог.
– Кто это приглашал тебя войти, Джо?
– Но ты же не собираешься прогнать меня? – Джо наклонил голову немного вбок, изображая просьбу, – ему редко отказывали.
Однако сейчас он был в «Фатиме».
– С чего ты решил, что тебе рады в этом доме? Ты часто приезжаешь в Дублин и никогда не навещаешь нас. Я как-то сама видела, как ты выходишь из автобуса, смеешься с кем-то на углу улицы. И почему мы должны тебе радоваться?
– Полагаю, любой человек, который хочет увидеть, как его отец выздоравливает после сердечного приступа, должен быть принят в его старом доме, – сказал Джо.
