— Увлечение тхэквондо не сделает её способной отбиваться от наёмников и бандитов, — отмахнулся Рэпмон.
— Да, кстати об этом, — покашлял Хоуп в кулак. — Тут такое дело… относительно Чонён…
— Отношения с драконом — ещё не всё? — приложил ладонь к сердцу Намджун.
— Из плохих новостей — всё, здесь другая задача…
— Сразу скажу — я против, — бросил Чонгук пока ничего не понявшему Рэпмону, забегавшему глазами по товарищам:
— Да в чём дело-то?
— Что ты думаешь о том, чтобы брать женщин в золотые? — прямо спросил Хоуп, ошарашив друга. Тот замер, прислушиваясь к сказанному, и когда оно проникло до конца его сознания, распахнул максимально веки:
— Да вы что, с ума сошли?!
— Вот! И я о чем! — хлопнул ладонями Чонгук.
— Да послушай ты! — прервал их возмущения Хосок. — Речь идёт не о наборе женского батальона, а о том, чтобы способные и желающие заниматься этим девушки, а такие существуют, могли реализовать себя не в пустом махании кулаками на соревнованиях, а делая благое дело, как и мы!
— И рискуя собой? — подняли гомон Намджун и Чонгук, но, заговорив одновременно, оба замолчали.
— Мы не можем запрещать этого тем, кто хочет рисковать, — вмешался Чимин. — Если из Чонён прёт тяга к приключениям, что ты предпочтёшь, драконам эту безудержную энергию отдать? Они не будут такими ханжами, как вы! Вспомни себя в восемнадцать лет! Наркотики, бухло и тёлки, Намджун, и что тебя спасло? Каясан, не так ли? — Рэпмон нахмуренно притих.
— Если уж на то пошло, то для девушек есть женские буддийские монастыри, — сказал Чонгук.
— Но Лог — не монастырь в полном смысле этого слова! — повысил на него голос Чимин. — И ты прекрасно это знаешь! Ты считаешь, что Чонён успокоится, если зажать все её желания и стремления в стальной кулак? Серьёзно? Чонгук, не все такие, как ты, кто способен сказать себе «нет» и на практике подчиняться собственным правилам. Чонён избегала Чжунэ и знала, что он подлец, она знает, что он связан с тёмными делами, но ей, Будда ваш вас подери, если в чертей не верите, восемнадцать лет, ей хочется поцелуев, любви и романтики, даже если ты ей на лбу набьёшь заповеди, а на жопу наденешь железные трусы на замке! Имейте совесть хоть иногда, хоть немного, — постучал указательным пальцем себе по виску Чимин, — думать о желаниях женщин, а не их моральном облике.
— Люто плюсую, — изрёк Хоуп, откинувшись на спинку.
— Я думаю, я все желания… — начал Шуга, но посмотрел на Намджуна и заткнулся, — извини, всё время забываю, кем вы с Джинни друг другу приходитесь. — Брат его девушки недовольно надулся, затягивая с ответом. Ёндже привычно занимал нейтральную сторону, Джеро сказал:
— Я не ручаюсь, что женщина в отряде не пойдёт по рукам. Без принуждения, конечно, но как вы сами представляете себе те походные условия, в которых мы бываем, в теснейшей близости с молодой девчонкой? То о задании думаем, а то будем искать кусты, чтобы передёрнуть?
— А мы её в пару Чонгуку доверим, — пошутил Чимин, — он же у нас монах, у него сила воли всем на зависть…
— Лео никогда не пойдёт на задание в подобной компании, — ответил тот, проигнорировав замечание о себе. — Вы все прекрасно знаете, чем это может обернуться! В нём проснётся тигр, и мы будем бороться с ним, а не врагами. К тому же, Лео теперь мастер по боевым искусствам, он не станет обучать девчонку!
— А Хан бы стал, — прошептал под нос Юнги, погрустнев. Все вмиг успокоились, забыв о ярости и недомолвках. Тень покойного наставника напомнила им о том, что они все заодно, и в их единодушии мощь и непобедимость золотых.
— А что Ёнгук скажет? — опомнился Намджун.
— Ёнгук дал мне право решать этот вопрос самостоятельно, — сообщил Хосок. — Он сказал, чтобы окончательное решение я принял на свою совесть. И я готов это сделать.
— И ты за? — сжал кулаки Рэпмон. — Ну, естественно! Ты оставил среди нас ублюдка Эвра, теперь ты ищешь добровольцев в ряды золотых из девчонок! Хоуп, меня пугает то, как ты распоряжаешься своей властью. Я не хочу с тобой спорить, но иногда такое ощущение, что ты работаешь неизвестно на кого!
— Поосторожнее с выводами, — поджал губы Хосок, — меня трудно разозлить, но обвинений в предательстве я не потерплю.
— Я не обвинял, я просто сказал, что твой выбор всегда нарушает устоявшиеся правила… — понурил голову Намджун.
— А вообще, — с иронией хмыкнул Чонгук, — эта подсадная утка мутит воду ещё со времён две тысячи двенадцатого года, когда мы, как стадо юных барашков, вошли в Лог, веря в то, что никогда оттуда не выйдем и сокрушаясь, что попали в ад на земле. А он, тем временем, всё знал, и водил нас за нос с мастерами с настоятелем.
Ёндже грациозно поднялся и, поправив хлопковую светлую рубашку над ремнём, указал рукой на дверь:
