Чонгук вышел от госпожи Хан с чуть-чуть изменившимся видением картины. Он услышал от неё не то, что рассчитывал, но зато это неожиданное дало ему повод задуматься. Однако когда навстречу ему попалась Сана, мысли отступили на задний план. Изысканная куртизанка в домашнем шёлковом кимоно остановилась для приветствия с той загадочной восточной улыбкой, которая в равной степени может означать безграничную преданность и желание убить.
— С возвращением, благородный воин, — с японским акцентом сказала она. Чонгук неглубоко склонил голову.
— Доброго дня, прекрасная Сана.
— Моя красота имеет границы, в отличие от твоей доблести, — в своей льстивой манере гейши опустила взгляд девушка. Золотой, скользнув глазами по её точеному носику, указавшему вниз, напоролся на немного распахнувшийся халат, обнаживший ложбинку между грудями.
— Ну, неизвестно ещё, что иссякнет первым, — улыбнулся Чонгук. Он вышел от госпожи Хан, забыв взять ключ от какого-нибудь номера, и только сейчас это понял. — Не знаешь, есть кто-нибудь свободный из девчонок?
— Я свободна, благородный воин, а чего ты хочешь? — подняла к нему взгляд обратно Сана. До чего наивное изобразила выражение! «Как будто не понятно, о чём я толкую» — подумал Чонгук, но, зная, что вся эта напускная непонятливость Саны фальшива, решил не подыгрывать ей.
— На твоё свободное время у меня денег не напаслось, красавица.
— Моё слово в силе, — она взялась за ручку двери и повернула её, открыв комнату. Оказывается, они стояли возле её покоев. — Я предложила тебе бесплатную ночь, потому что была виновата в твоём возбуждении. — Сана, приглушенно говоря, шагнула за порог, вынудив Чонгука тоже зайти. Конечно, сильно его вынуждать было не нужно, он с удовольствием разглядывал стройную и молодую деву, разговаривал с ней. После месяца воздержания она похорошела сильнее обычного, хотя и без того признавалась большинством мужчин необычайно привлекательной.
— Да как-то, знаешь, не привык получать даром то, за что другие платят, — прислонился спиной к двери Чонгук, почему-то ощущая спокойствие от того, что он у самого выхода.
— Почему? — не отошла от него далеко Сана. Миндалевидные чёрные глаза, сияющие ласковостью котёнка и хитростью кошки, воззрились снизу вверх.
— Не люблю чувствовать себя каким-то избранным, предпочитаю затеряться в толпе.
— Ты предлагаешь мне устроить день открытых дверей? — хихикнула она. Чонгук улыбнулся шире.
— Нет, просто не стоит ради меня делать исключение.
— То же самое могу сказать тебе, — тише сказала Сана, приблизившись к нему ещё, но не касаясь. — Ты ходишь почти ко всем девушкам, но избегаешь меня. И тех двух, глупеньких, что в тебя влюблены. Не думаешь же ты, что и я влюблена в тебя?
— Нет, я так не думаю, — признал Чонгук, — ты не такая глупенькая.
— Ты думаешь, что я и тебя могу зарезать или отравить?
— Ну, кто знает? Твои мысли, Минатозаки Сана, за семью печатями, они подвластны в некоторой степени Сольджуну, но не мне. Позволь мне в данном случае струсить. — Сана стеснительно разрумянилась, но даже это казалось вызванным специально. Чонгук не мог угадать, умеет она краснеть по заказу, или не умеет?
— Я не враг тебе, воин, и не желаю твоей смерти. Ты можешь быть полезен в борьбе против Ямашита. Однажды так и будет, вы схлестнётесь с Томохисой и его якудза.
— Пока есть дела поважнее…
— Я знаю, и умею ждать, — доверительно и благожелательно прошептала Сана, после чего отошла и села на кровать. — Ты не хочешь нести ответственность за женские чувства, Чонгук, но природа, как назло, одарила тебя сверх меры, чтобы ты привлекал, обезоруживал и сводил с ума женщин. Возможно, от твоих дарований и пошла твоя неприязнь к девичьим привязанностям, ты хочешь, чтобы уважали твои подвиги, но девушки хотят твоего тела, видя подвиги только как подтверждение могучих возможностей твоих рук, ног, плеч… — Японка не опустила взгляда ниже груди, но перечисление будто само намекало на ещё один орган. — Ты волнуешься о том, чтобы из-за тебя не страдали. Послушай меня, Чонгук, — Сана впилась глазами в его глаза, — Минатозаки Сана больше не умеет страдать. Минатозаки Сана не привязывается. У тебя нет причин избегать меня. Я не хочу твоего тела, я поклоняюсь ему потому, что оно способно на подвиги, на свершения, что помогут мне отомстить Томохисе.
