Всякие благотворительные комитеты охватила форменная паника, ибо при сборе пожертвований термин «детская преступность» всегда оказывал магическое действие. Всем благотворительным организациям — независимо от того, имели они какое-нибудь дело с малолетними преступниками или нет, — было хорошо известно, что любое упоминание о детской преступности весьма положительно сказывается на сборах. В некоторых из этих организаций, не имеющих коммерческого характера, от 35 до 50% собранных средств, а иногда и больше идет на покрытие внутренних расходов и уплату жалованья служащим. Забастовка против детской преступности оказалась пагубной и для этого прибыльного занятия.
В рекламном деле наступил форменный хаос. Дети решили не покупать товаров тех фирм, которые финансируют телевизионные программы, пропагандирующие жестокость, — всевозможные передачи о ковбоях, о суперменах, о кровавых схватках в космосе и в джунглях. В результате фирмы, изготовляющие сладости и школьные завтраки, понесли большие убытки.
Детям не свойственна умеренность. Поэтому они заодно объявили бойкот и тем товарам, реклама которых рассчитана непосредственно на них. От этого пострадала витаминная промышленность и некоторые другие отрасли. Старшие дети сказали младшим, чтобы те не принимали витаминных таблеток, которые так настойчиво рекламируются в стишках, обращенных непосредственно к детям самого младшего возраста. Ученицы одной из средних школ направили письмо критику Джеку Гулду, который пишет для газеты «Нью-Йорк таймс» рецензии на телевизионные программы. В письме говорилось:
«Уважаемый м-р Гулд!
Мы, члены регионального комитета забастовки против детской преступности, приносим Вам поздравления по случаю Вашей превосходной статьи в „Нью-Йорк таймс“, озаглавленной: „Большая опасность в маленьких таблетках“. Но Вам больше незачем беспокоиться: мы сказали своим младшим братишкам и сестренкам, чтобы они не принимали таблеток, рассчитанных специально на детей, и предоставили родителям самим решать, что полезно для нашего здоровья».
Из-за того, что дети и подростки стали бойкотировать множество новых фильмов с убийствами, огромный ущерб понесла кинопромышленность. До сих пор никто по-настоящему не представлял себе, что число юных зрителей так велико и что жестокость приносит такой огромный доход.
Все фирмы и специалисты, консультировавшие население по вопросам детской преступности, остались без дела. Торговцы шарлатанскими зельями и снадобьями, разрекламированными в комиксах и детских журналах, лишились всех своих юных клиентов. С помощью этих реклам они много лет запугивали детей и вымогали у них изрядные суммы. Никому из взрослых — ни родителям, ни женским клубам, ни министерству здравоохранения, ни врачам — не удавалось положить конец этому безобразию. Но теперь молодежь разъяснила подросткам, а те в свою очередь разъяснили малышам, что их просто надувают, и больше этих снадобий никто не стал покупать и рекламировать.
Туго пришлось и журналам. Ведь статьи о детской преступности неизменно вызывали интерес у читателей. Как раз перед началом забастовки один из самых распространенных журналов запланировал превосходные статьи двух популярных авторов. Одна из них называлась:
Другая, которую предполагалось напечатать несколько месяцев спустя, была озаглавлена:
Разумеется, от обеих статей пришлось отказаться, потому что они больше не представляли для читателей никакого интереса. Спрос на журнал сократился, сократилось и количество запланированных им статей. Газеты лишились одной из лучших тем, гарантировавших им рост тиражей — детская преступность была выигрышным материалом и для сенсационных сообщений первой полосы, и для пространных подвалов. Когда детская забастовка приобрела мощный размах, газетам пришлось изобретать новые ухищрения, чтобы поднять спрос. Таким образом, газеты тоже понесли убыток.
Паника охватила и издателей комиксов, так как дети совершенно перестали покупать их продукцию.