Доходы всех специалистов по детской преступности сильно сократились. Многим из них даже пришлось подыскивать себе другую работу, что было особенно прискорбно, ибо как раз к этому времени открылось множество новых возможностей для получения доходных местечек в этой области. Ведь до забастовки все шло так хорошо! Появлялись все новые и новые комиссии, новые комитеты, новые управления, новые инспекторы, новые выгодные должности, все чаще созывались конференции и собрания с платными ораторами, все чаще проводились дискуссии по телевидению в самые выигрышные часы для телепередач. И теперь все это вдруг оказалось бесполезным!
(Нельзя сказать, чтобы раньше от этого была какая-нибудь польза!) Все люди, деятельность которых как-то была связана с детской преступностью, остались без работы. Общественные организации лишились всяких ассигнований, а частные благотворительные комитеты — всякой возможности дальнейшего сбора средств. Но что всего хуже, школам стало очень трудно добиваться новых штатных единиц, ибо отныне они больше не могли требовать дополнительных ассигнований, ссылаясь на рост детской преступности. А между тем нужда в школьных работниках никогда не была так велика: дети, обуреваемые жаждой знаний, заполнили все классы.
Вся система политического фаворитизма при назначении должностных лиц пришла в расстройство, ибо отныне ни на одну должность, начиная от судей по делам малолетних и кончая мелкими служащими, больше уже нельзя было назначать людей, не имеющих необходимой квалификации, но снискавших себе популярность эффектными выступлениями против детской преступности по радио и по телевидению. Однако настоящая беда разразилась, когда один преуспевающий биржевик, просматривая телеграфные ленты с биржевыми сводками, обнаружил, что акции компаний, производящих газетную бумагу, быстро падают. Решив, что вслед за этими акциями начнут падать и другие, он тут же распродал все свои ценные бумаги. Его примеру последовали остальные, и на бирже разразился кризис.
Однако самим детям забастовка дала очень много. Они перестали совершать преступления. Им больше не грозила ни тюрьма, ни исправительные заведения, ни электрический стул. Их даже перестали обзывать хулиганами.
Взрослым же забастовка принесла только беды и всяческие затруднения: в самый разгар их борьбы против детской преступности преступления вдруг прекратились. Это шло вразрез со всеми теориями и мешало практическим мероприятиям — как общественным, так и частным.
Специалисты не замедлили обратить внимание публики на крайнюю опасность создавшегося положения. На что же теперь обратится «подавленная агрессивность» детей, если она больше не имеет выхода? — вопрошал один из них. Другой поместил в воскресной газете статью, в которой разъяснял, что забастовка — не что иное, как выражение подсознательной вражды к другим людям, которая присуща детям, и что фактически во всем виноваты их матери. Американский союз защиты гражданских свобод опубликовал заявление, в котором сурово предостерегал нацию, что бойкот, проводимый детьми, и их забастовка представляют собой нарушение конституции, гарантирующей свободу слова, и, по сути дела, равносильны «экономической цензуре». Все это вызвало серьезное беспокойство, и, так как события развернулись незадолго до выборов, они привлекли внимание председателя республиканского (а может быть, демократического?) национального комитета. В интервью, передававшемся по телевидению, он сообщил Дэйву Гарроуэю и всей Америке, что комитет предлагает провести в Белом доме конференцию на тему «Применение детской энергии в мирных целях».
Но вскоре последовала развязка. Ребята понимали, что детскую преступность, временно прекратившуюся в связи с забастовкой, нужно уничтожить навсегда. Однажды днем они устроили демонстрацию и прошли с лозунгами через Сентрал-парк. Участники процессии сохраняли полный порядок. Время от времени они запевали походные песни. Над рядами пестрели большие плакаты с необычными надписями:
ПОКОНЧИМ С ДЕТСКОЙ ПРЕСТУПНОСТЬЮ!
МЫ ХОТИМ УЧИТЬСЯ ЧИТАТЬ!
КНИГИ ВМЕСТО КОМИКСОВ!
ПОКОНЧИМ С ПРОГУЛАМИ!
ДОЛОЙ ИСПРАВИТЕЛЬНЫЕ ЗАВЕДЕНИЯ!
МАЛОЛЕТНИЙ ПРЕСТУПНИК ПОЗОРИТ ОСТАЛЬНЫХ РЕБЯТ!
Шествие замыкала группа детей, которые несли два самых больших и самых опасных лозунга. Один из них гласил:
ВСЕ МЫ БРАТЬЯ!
(а пониже кто-то нацарапал карандашом:
И СЕСТРЫ!)
Другой лозунг был еще хуже: крупными буквами на нем было выведено:
СРЕДИ НАС НЕТ НИ АНГЛИЧАН, НИ ИСПАНЦЕВ, НИ НЕГРОВ, НИ ПУЭРТОРИКАНЦЕВ. ЕСТЬ ТОЛЬКО ЛЮДИ!