— Подожди, Летти. А то Фрида неправильно все поймет, — перебила сестру Анита и объяснила мне: — На нашем диалекте «заниматься любовью» не означает «заниматься сексом». — За столом раздались смешки. — Это значит «встречаться», «видеться». Это происходило в начале шестидесятых, тогда все было более невинно, чем сейчас. Мы с Кармине гуляли под ручку или держась за руки и разговаривали, открывали друг другу свои мечты, признавались в страхах, говорили о нашем будущем. Что это были за прогулки! Весной, когда цвели мимозы, казалось, что ты гуляешь под огромным желтым зонтом. И рядом с этим взрослым мужчиной, что ж, я чувствовала себя защищенной от любых невзгод и неприятностей в мире. Я прекрасно помню сильный запах мимозы, такой сладкий, что он кружил голову, пьянил. Но мы и зимой ходили на улицу Витторио Венето… Помнишь, Летиция? Даже если было холодно, а на Фаито лежал снег, нам очень хотелось увидеть друг друга.
— Такое не забудешь. Каждый раз, когда эти двое шли гулять, мне приходилось их покрывать, — объяснила мне Летиция со смехом и продолжила рассказ.
Кармине подождал, пока Аните исполнится шестнадцать, и попросил ее руки, но родители Аниты были против. Они надеялись, что дочь передумает, но более упрямого человека еще свет не видывал. Анита без страха сметала все препятствия. Кармине же было важно заручиться согласием отца и матери Аниты, потому что без этого он бы не имел права жить с несовершеннолетней. Еще была проблема с младшей сестрой Кармине, сверстницей невесты. Его родители считали, что если их единственный сын женится первым и заведет семью, то его нельзя будет попросить оплатить свадьбу сестры. В те времена так было принято, и этот порядок уважали. Но Кармине дрожал от нетерпения — так он хотел немедленно жениться на Аните — и восставал против этой традиции, ссорясь с домочадцами. Имелась и еще одна сложность: семья Кармине почти целиком состояла из женщин. У него было семь сестер, а у его матери — девять. Астрономическое количество женщин, с которым Аните пришлось бы считаться и конкурировать каждый божий день.
— Но это меня не испугало, какое там, — встряла Анита. — Все детство я командовала братьями и думала, что с семьей мужа справлюсь и глазом не моргнув.
Новость о свадьбе взбудоражила семью Кармине, и оба поколения женщин начали сплетничать. Они пустили слух, что Анита ждет ребенка и свадьба эта вынужденная. В таком маленьком городке, как Граньяно, подобная история врезалась бы в память жителей на долгие годы. Эти интриги, призванные, очевидно, расстроить свадьбу, сильно огорчали родителей Аниты. Особенно мать переживала из-за злобных сплетен о младшей дочери. Да, Анита была свободолюбивой и непослушной по сравнению с другими детьми, но ее все равно любили и заботились о ней, как и о всякой дочери.
— Я отлично помню субботу перед свадьбой, — продолжила рассказ Анита. — Тем судьбоносным утром я встала, оделась, как всегда, сложила матрасы и кровати, села за стол вместе с родителями и неженатыми братьями, выпила кружку теплого молока. Но не стала макать в молоко хлеб, есть мне не хотелось. «Мама, я пойду погуляю», — сказала я. — «И куда ты пойдешь в такую рань?» — «Пойду посмотрю на цветы, которые принес в церковь садовник».
Дальнейшие события развивались так. Мать сразу почувствовала неладное, но не понимала, что Аните взбрело в голову на сей раз. Если бы она о чем-то догадалась, то, как любая мама, попыталась бы остановить дочь, хоть и знала, что это бесполезно.
А отец Аниты, подняв взгляд от газеты, сказал:
— Дочь моя, какое бы дело тебе ни предстояло, думай всегда о себе и о том, что ты хочешь от жизни. А потом думай о цветах и обо всем остальном.
В отличие от жены, он догадался, что Анита собирается отправиться к семье Кармине и расставить точки над «i», заявив о своем праве на место в этой управляемой женщинами семье.
Стоял июль, и, несмотря на раннее утро, было уже тепло и ясно. Анита шла посреди дороги, машин не было. Она хотела назначить свадьбу на 4 июля, День независимости Америки. И от мысли, что и она вот-вот станет независимой, у нее дрожала каждая жилка. Анита чувствовала эту дрожь в каждой нитке своего хлопкового платья, расшитого красными маками, и каждый шаг по булыжной мостовой усиливал ее уверенность.
Анита поднялась на четвертый этаж старинного многоквартирного дома, красивого, но потрепанного временем, и постучала. Ее будущая свекровь открыла дверь и, не поздоровавшись, спросила:
— Что-то случилось?
— Да, — сказала Анита. А потом, видя, что ее не приглашают внутрь, добавила максимально спокойно: — Во вторник в церкви будете вы и папа, — Анита имела в виду будущего свекра. — Остальная ваша семья останется дома. Если кто-нибудь из ваших сестер или дочерей осмелится показаться в церкви, я развернусь и уйду. Я молода и без труда найду себе нового мужа.
Анита больше ничего не добавила — да и не надо было. Только хорошие манеры заставили ее пригласить на свадьбу свекров, она бы прекрасно обошлась и без них. Анита развернулась на каблуках и вернулась домой.
