| Indeed, it was now as though from the depths of some lower or higher world never before guessed or plumbed by him . . . a region otherwhere than in life or death and peopled by creatures otherwise than himself . . . there had now suddenly appeared, as the genie at the accidental rubbing of Aladdin's lamp - as the efrit emerging as smoke from the mystic jar in the net of the fisherman - the very substance of some leering and diabolic wish or wisdom concealed in his own nature, and that now abhorrent and yet compelling, leering and yet intriguing, friendly and yet cruel, offered him a choice between an evil which threatened to destroy him (and against his deepest opposition) and a second evil which, however it might disgust or sear or terrify, still provided for freedom and success and love. | В самом деле, словно из глубин какого-то низшего или высшего мира, о существовании которого он никогда не догадывался и куда ни разу не проникал, из мира, находящегося вне жизни и смерти и населенного совсем иными существами, чем он сам, - как дух от случайного прикосновения к лампе Аладдина, как джин, возникший в виде дыма из таинственного кувшина, попавшего в сеть рыбака, перед ним вдруг предстал некий коварный, дьявольский замысел, таившийся в его душе, чудовищный, но властный, коварный, но манящий, дружелюбный, но жестокий; он предоставлял Клайду выбор между злом, грозившим ему гибелью (несмотря на его сильнейшее сопротивление), и другим злом, которое хотя и наполняло его душу отвращением и жгучим ужасом, но все же обещало впереди свободу, успех и любовь. |
| Indeed the center or mentating section of his brain at this time might well have been compared to a sealed and silent hall in which alone and undisturbed, and that in spite of himself, he now sat thinking on the mystic or evil and terrifying desires or advice of some darker or primordial and unregenerate nature of his own, and without the power to drive the same forth or himself to decamp, and yet also without the courage to act upon anything. | Его мозг можно было в это время сравнить с запертым безмолвным залом, где, против собственной воли, он оказался в полном одиночестве и вот размышляет над таинственными и страшными желаниями или советами какой-то темной, первобытной части своего "я", не в силах ни отречься от нее, ни бежать и не находя в себе мужества как-либо действовать. |
| For now the genie of his darkest and weakest side was speaking. | Ибо теперь заговорило его худшее и слабейшее "я". |
| And it said: | Оно говорило: |
| "And would you escape from the demands of Roberta that but now and unto this hour have appeared unescapable to you? | "Хочешь избежать требований Роберты, которые доныне, до этой самой минуты, казались тебе совершенно неотвратимыми? |
| Behold! | Слушай! |
| I bring you a way. | Я укажу тебе путь. |
| It is the way of the lake - Pass Lake. | Он ведет через озеро Пасс. |
| This item that you have read - do you think it was placed in your hands for nothing? | Та газета - ты Думаешь, напрасно она Попала тебе в руки? |
| Remember Big Bittern, the deep, blue-black water, the island to the south, the lone road to Three Mile Bay? | Вспомни Большую Выпь, глубокую иссиня-черную воду, остров на юге, пустынную дорогу к Бухте Третьей мили. |
| How suitable to your needs! | Как раз то, что тебе нужно. |
| A row-boat or a canoe upset in such a lake and Roberta would pass forever from your life. | Перевернись лодка или байдарка на таком озере -и Роберта навсегда уйдет из твоей жизни. |
| She cannot swim! | Она не умеет плавать! |
| The lake - the lake - that you have seen - that I have shown you - is it not ideal for the purpose? | Озеро... то озеро... которое ты видел, которое я показал тебе... разве оно не идеально подходит для этой цели? |
