| And at once, born for the most part of religion, convention and a general rural suspicion of all urban life and the mystery and involuteness of its ungodly ways, there sprang into his mind the thought of a city seducer and betrayer - some youth of means, probably, whom Roberta had met since going to Lycurgus and who had been able to seduce her by a promise of marriage which he was not willing to fulfil. | И тотчас у него возникла мысль, порожденная его религиозными верованиями, условностями и обычным для деревенского жителя подозрительным отношением к городу и ко всей городской запутанной и безбожной жизни: наверно, какой-нибудь молодой богатый горожанин, соблазнитель и обманщик, с которым Роберта встретилась в Ликурге, обольстил ее, обещая жениться, а потом, конечно, не пожелал сдержать слово. |
| And forthwith there flared up in his mind a terrible and quite uncontrollable desire for revenge upon any one who could plot so horrible a crime as this against his daughter. | И в нем мгновенно вспыхнуло жестокое, неукротимое желание отомстить тому, кто мог пойти на такое гнусное преступление против его дочери. |
| The scoundrel! | Негодяй! |
| The raper! | Насильник! |
| The murderer! | Убийца! |
| Here he and his wife had been thinking that Roberta was quietly and earnestly and happily pursuing her hard, honest way in Lycurgus in order to help them and herself. | И он и жена думали, что в Ликурге Роберта спокойно, серьезно и счастливо идет своим трудным и честным путем, работает, чтобы содержать себя и помогать им, старикам. |
| And from Thursday afternoon until Friday her body had lain beneath the waters of that lake. | А между тем с четверга до утра пятницы тело ее лежало на дне озера. |
| And they asleep in their comfortable beds, or walking about, totally unaware of her dread state. | А они спали на мягкой постели, ходили, разговаривали, не подозревая о ее страшной судьбе. |
| And now her body in a strange room or morgue somewhere, unseen and unattended by any of all those who loved her so - and to-morrow to be removed by cold, indifferent public officials to Bridgeburg. | И теперь ее тело где-то в чужой комнате или, может быть, в морге, и родные, любящие руки не позаботились о нем, и завтра равнодушные, холодные чиновники отвезут его в Бриджбург. |
| "If there is a God," he exclaimed excitedly, "He will not let such a scoundrel as this go unpunished! | - Если есть бог, - в волнении воскликнул Олден, -он не допустит, чтобы такой негодяй остался безнаказанным! |
| Oh, no, He will not! | Нет, не допустит!.. |
| 'I have yet to see,'" he suddenly quoted, "'the children of the righteous forsaken or their seed begging for bread.'" At the same time, a quivering compulsion for action dominating him, he added: "I must talk to my wife about this right away. | "Увижу я еще, вдруг процитировал он, - детей праведника покинутыми и потомков его просящими хлеба". И внезапно, охваченный жгучей жаждой деятельности, он прибавил: -Теперь я должен все рассказать жене. |
| Oh, yes, I must. | Да, да, сейчас же! |
| No, no, you wait here. | Нет, вы подождите здесь. |
| I must tell her first, and alone. | Сначала я скажу ей все наедине. |
| I'll be back. | Я сейчас вернусь. |
| I'll be back. | Сейчас. |
| You just wait here. | Подождите меня здесь. |
